Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

– В том-то и дело, что нигде на Земле. Но это не значит, что его нельзя устроить в другом месте. Поэтому я и хотел попросить, чтобы строили вы. Как правильно. Поэтому вы и говорите со мной сейчас. А до этого – вышли из каморок. Спустились. Открыли дверь враждебному мерзкому миру. Радует лишь то, что я этому миру уже не принадлежу. И вас призываю к тому же.

В ответ шелест голосов призраков:

– Куда?… Когда?…

– Через сутки. Я найду ближайший колодец, ведущий в Цех, и скину в вашу локалку его координаты и карту. По ней вы найдете меня.

– Наша сеть закрыта, ты ничего не сможешь…

– Смогу, – Легба развернулся и зашагал прочь.

Уже садясь в мобиль, он включил периферийное зрение и увидел целый рой «Светлячков» – теперь на безопасном расстоянии. Демон посмотрел на себя в стекло приборной панели и попытался по-доброму улыбнуться. Почти получилось.

У дверей Санатория Легбе не пришлось ждать. Едва он подошел к двери, она широко распахнулась. В холле толпились роботы и д’алы. Ни одного воспитателя.

– Мы пошутили с ними.

– И рассказали сказку на ночь.

– И теперь у нас к тебе просьба.

– Ммм? – Легба опустил глаза. У его ног крутился робот-уборщик… тот самый, к которому ревновала Дамбала.

‹Что за глупости? Разве твоя правая рука может ревновать к левой?›

Вместо ответа Легба нагнулся и погладил робота. Потом присел на корточки, сравнявшись ростом с д’алами.

– Я выслушаю вашу просьбу.

– Санатории есть в каждом секторе. Надо забрать всех.

– Помоги.

– Явись к ним тоже.

Демон покачал головой:

– На это уйдет слишком много времени.

– Разве ты не можешь быть в тысяче мест одновременно?

Легба облизал губы. Во рту было кисло. Голос ехидно молчал.

– Пожалуй, могу. Но сначала я отведу к кораблю вас.

‹Ты же понимаешь, что Земле без д’алов придется очень плохо?›

– Почему это должно меня волновать? – Легба стоял у края пропасти и следил за тем, как стайки детей и роботов перебегают к кораблю по узким навесным мостам.

‹В конце концов, это твой дом›

– Не ожидал, что модуль совести сработает так запоздало. Мой дом – перекресток.

‹А их дом?›

– Определись, ты волнуешься об остающихся или о тех, кто полетит со мной?

‹Исключительно о тебе. Я же твой встроенный элемент кода›

– Жаль, что под землей ты резко поглупел и стал сентиментален.

‹Я всего-навсего сменил маску›

Вместо ответа Легба щелкнул пальцами, будто призывая невидимого собеседника к тишине, и направился к ближайшему терминалу. Он вышел в сеть, отпустив свое сознание, и понесся в потоках информации, оставляя на каждом перекрестке слепок себя – как будто снова оказался в доме у хикки. Только этот дом казался чуть больше.

Легба разгонялся и летел все быстрее, виток за витком наматывая себя на земную ось, растворяя себя в командах кодов и вновь собирая, каждый раз по-новому, каждый раз по-старому, каждый раз на шаг ближе к тому, кто не боится смерти, потому что сам ею стал.

Сотни д’алов зажмурились и провалились в сон, который снился им с того самого момента, когда их привозили в Санаторий и оставляли ночевать одних. Сотни д’алов ступили на узкую тропинку, широко раскинули руки, превратившись в живые перекрестки, и встретились с демоном.

Маски на демонах были разные, но все они были Легбой.

Д’алы не видели друг друга – каждый из них видел свой перекресток, свою маску, свой выбор, но Легба стоял перед ними один в тысяче лицах и хотел, чтобы они сделали шаг в одном направлении.

– Знаешь ли ты, чего хочешь? – спрашивал он каждого.

Они отвечали не так, как хикки – однообразно и монотонно. Не как гиперы – рисуясь и желая больше показать себя, чем сделать что-то для других. Не как фанатики – страстно мечтая об одном и том же, но не решаясь сделать к этому шаг все вместе.

Ответы были разными.

Кто-то хотел увидеть родителей, кто-то желал завести собаку, кто-то – чтобы ночные разговоры никогда не кончались. Они думали о волнах, о лесах, о городских джунглях и подземных катакомбах. Любили себя, просили за других, желали миру процветания и благополучия.

Лишь одного не было в тех желаниях – злости. И лишь одно было там – поиск нового мира. Того, в котором они будут считаться нормальными, а не уродцами, выращенными на потеху и процветание других.

В этом желания д’алов и демона были схожи.

И тогда Легба указал им путь, выделил верную дорогу на перекрестке и придал сил, чтобы сделать первый шаг, – самый трудный и самый опасный, ведь назад дороги не было.

Затем он снова собрал себя по кусочкам, потеряв часть и заменив другой. Обнаружил, что стоит перед терминалом, а моторика пошла вразнос – ладони дрожали, в глазах двоилось, а губа прокушена в нескольких местах. Кровь капала на клавиатуру, а Легба смотрел в потухший экран монитора и видел не свое отражение, а то, как д’алы покидают Санатории.

Воспитатели не смогут их остановить. Дети под защитой демона.

#5

Легба стоял перед кораблем, устремившимся ввысь, и наблюдал за последними приготовлениями. Сотни людей были погружены в сон, которому предстояло длиться несколько лет, пока демон не отыщет для них новый перекресток. Место, от которого разойдутся дороги, чтобы так или иначе к нему вернуться.

Перекресток перекрестков.

Биоконструкторы и материалы для них, фабрики нано, дублирующие схемы, оружие и прочее – все грузилось на контейнере молчаливыми обитателями Цеха. Легба уже объявил им, что возьмет только тех, кто не сбежал в прошлый раз, а остался, но они приняли это безропотно.

В глубине души они, как и демон, знали, что причина не в этом. Просто они испорчены, слишком озлоблены и слишком привязаны к этому миру. Большинство из них хотели свергнуть старый порядок, но новый представлялся его зеркальной копией, в котором д’алы просто займут положение наверху, согнав остальных в подземелья. Их младшие собратья из Санатория еще не были осквернены подобным образом.

Что ж, Легба собирался дать шанс «морлокам» поднять восстание, если они того хотят. И «элоям» защититься, если у них найдутся силы.

‹Не страшно оставлять после себя разрушения?›

– Совесть, – пробормотал Легба. – Опять проснулась?

‹Мне просто хочется понять: неужели нет никакой благодарности за то, что тебя сделали? Ты вытащил из основания мира несколько внушительных камней, пусть и сразу их исчезновение не заметят, но рано или поздно фундамент обрушится и придется строить все снова›

– Пусть строят. Может