Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

У моей соседки Лильки Форносовой было одно замечательное качество. Она была очень понятливой и посему никогда не задавала лишних вопросов. Вот и сейчас, открыв дверь и увидев нас с Илюхой, поддерживающих под руки моего нетрезвого батю, она только подняла брови. А потом кивнула: «Заходите, мол!».

И тут же с тревогой кинула взгляд на своего ненаглядного.

— Так я и знала! — всплеснула руками Лилька, одетая в нарядное лиловое платье.

И нахмурилась. Точь-в-точь строгая жена, встречающая мужа после дворовых разборок.

— Илья! Ужас какой! — схватила она любимого за вихрастую голову, оценивая масштабы трагедии.

Илюха только глупо заулыбался и чмокнул ее в щеку.

— Не ругайся, Лилек! — мирно попросил я хозяйку, втискивая отца в прихожую. — Илюха у тебя герой! На защиту друга бросился! А это не фингал, это макияж… под цвет, так сказать, твоего платья… Платье, кстати, красивое очень. Илюх, ну хорош миловаться, помоги…

Илюха нехотя отлип от своей девушки и перекинул отцовскую руку себе через плечо.

— Слушай, Лилек, — по-свойски попросил я соседку. — Тут проблемка одна нарисовалась. Батя мой сегодня выпивал с приятелями… ну и, как видишь, чуток перебрал. А домой ему сейчас нельзя. Они с мамкой… ну, маленько поссорились. Самую чуточку. Можно он у вас тут до утра побудет? А потом… ну в общем, потом видно будет.

Илюха просительно глянул на Лильку и умоляюще сложил руки.

— Ладно! — согласилась Лилька, подумав. — Что с вами делать? Заходите… Папа против точно не будет. Он через часик где-то уже сам лицом в салате уснет. А маме я все объясню. Тащите тогда дядю Антона в дальнюю комнату.

И, вздохнув: «Ох уж эти мужские разборки!», она тоже зашагала с нами в комнату — готовить нежданному гостю спальное место.

А я, кое-как стряхнув снег с пальто и приведя себя в приличный вид, вышел на лестничную клетку и позвонил в дверь напротив.

— Ну наконец-то! — заворчала бабушка, открывая дверь. — Где тебя носит, Андрюшка-кукушка? Договаривались же: куранты вместе слушаем!

— Андрей! — вдруг вылетела в прихожую мама. Схватила меня за плечи, начала трясти и вертеть туда-сюда. — С тобой все нормально? Тебя не побили? Не порезали?

Та-ак… Кажется, я знаю, откуда ноги растут.

— Евдокия Ильинична только что звонила! — верещала мама, осматривая меня придирчивее, чем любой судмедэксперт. — Говорит, во дворе драка была! Стенка на стенку! Мужики какие-то с дубинами! Нигде не болит? Тебя не тронули? Андрей! Отвечай!

— Ма-ма! — твердо сказал я, отнимая от себя ее руки.

И глядя в глаза, спокойно сказал:

— Все нормально! Видишь, я целый! Все хорошо! Никакой «стенки на стенку» не было… Так, гопота какая-то у прохожего копейки да семечки стрельнуть решила. Все в порядке, ушел домой мужичок, целый и невредимый.

— А ссадина на подбородке откуда? — тыча пальцем мне в лицо, кричала мама.

— Случайно поскользнулся, когда с пацанами на горке катался, — придумал я.

— А что за мужичок? — допытывалась бдительная бабушка. — Из нашего дома? Небось Сенька-алкаш из второго подъезда? Так я и знала. Вечно, как глаза зальет, на рожон лезть начинает. И обязательно ему кто-нибудь да наваляет…

— Да не, бабуль! — я беспечно махнул рукой. — Не дядя Сеня. Так, левый какой-то мужичок. Домой к себе шел, шел, да заблудился. Он вроде вообще не на «Юго-Западной» живет. Просто спьяну станции метро перепутал и не там вышел.

— Ну… тогда ладно… — чуть успокоившись и убедившись в отсутствии у меня повреждений, несовместимых с жизнью, сказала мама. — Евдокия Ильинична потом еще что-то говорила… Да я слушать не стала, трубку бросила! Мы с бабушкой к окну побежали, а там уже никого… Андрей! Сынок! Обещай, что больше драться не будешь!

Ясно… Значит, Евдокия Ильинична все же попыталась маме слить, что батя приходил к нашему дому, да еще и подшофе. Но, к счастью, ничего у старой сплетницы не вышло. И это очень хорошо! А то я, кажется, уже был в шаге от того, чтобы снова вспомнить детство и газетку в ящике поджечь…

— Мам! — я пресек попытки родительницы взять с меня невыполнимое обещание. — А пойдемте-ка на кухню! Я такой голодный! Я бы сейчас целый тазик холодца съел! Бабуль, пойдем, пойдем!

* * *

— Ну что, Андрюх… — бодро сказал «Бондарь», когда мы втроем — я, он и Лиля — доедали утром первого января вчерашние салаты на кухне у Форносовых. — Все нормуль! Батя твой утром только очухался. Чайку крепкого попил, салатов поел и ушел. Ты скажи, мама на него не очень ругалась?

— А? Мама? — переспросил я. А потом, решив не посвящать друзей в семейные проблемы Рогозиных, сказал: — Да не, все окей. Так, поворчала для порядка и успокоилась.

И, спохватившись, спросил:

— Лиль, а родоки-то твои где? Я, кроме кота вашего, в квартире никого не видел.

— На дачу смылись! — довольно сказала Лиля, в предвкушении целого дня наедине со своим драгоценным Илюхой. Я собирался вот уже скоро свинтить в гости к Пашке.

— У них же электричество вроде вырубали? — удивился я.

— Починить обещали! — пожала плечами Лилька. — Ну а если и не дали пока — ничего. Печку затопят, при свечах посидят… Они без своей дачи прямо не могут! Все праздники там. Весной и летом все выходные на огороде буквой «зю». Никогда такого не понимала… И сегодня уже в девять утра укатили!

— Кстати! — вдруг оживился Илюха, тоже крайне довольный, что ему выпала такая лафа. И достал из кармана какой-то конверт: — Танцуй, Андрюх! Письмо пришло!

Глава 12

«Бондарь» не успел заставить меня исполнить новогоднюю чечетку утром первого января. Я ловко выхватил у приятеля из рук конверт, на котором в графе «Отправитель» мелким убористым почерком был написан адрес…

Ленинградского Суворовского Военного Училища!

Вот это да!

— Э! — обиделся Илюха, так и не увидевший хореографического представления. — Ты чего? Так не пойдет, Андрюх! Письмо отобрал, а танец где? Я специально не вскрывал, тебя ждал! Танцуй давай!

— Позже! — ответил я, отдергивая от него конверт и с удовольствием вскрывая. — Позже, Илюх… Вот вернемся в училище, я там тебе такой вальс исполню… Хочешь, можем даже вдвоем станцевать.

Можно было даже не