Обратный отсчет - Токацин

как было условлено. Внутри черепа метались мысли; самым «крупным» был проект закладки мин — с каждым «виражом» внутри мозга он обрастал всё большим количеством деталей, и к моменту появления красноватой точки в небе Гедимин уже знал, что ему нужно.

«Раптор», на пять метров разминувшись с землёй, под крутым углом пошёл вверх. Магнитный трос, прилепившийся к спине, дёрнул Гедимина вслед за ним, — сармат еле успел перехватить его так, чтобы не повредить позвоночник. Через пару судорожных рывков его подтащило к люку, и он втиснулся внутрь. В ту же секунду люк закрылся.

— Псих! — восхищённо выдохнул пилот, поднимая кверху большой палец. — Знаешь, сколько времени прошло⁈ Я уже тебя не ждал…

— Вторая точка, — перебил его Гедимин, наклоняясь над картой. — Там сядешь. Топлива хватит?

— С запасом, — усмехнулся Валентин, осторожно наклоняя штурвал. — Сяду, значит? Не сожрут?

…Шахта «Лебинн-1» была ниже всех, в углублении гигантской гранитной плиты, — её и затопило первой, как только закончились работы, и отключились насосы. Гедимин помнил, как заходил туда ещё при закладке нелегальных клонариев — уже тогда верхние штреки были залиты по щиколотку, а нижние частично обрушились. Оставив истребитель на ближайшем холме и приказав Хейзу улетать при малейшей опасности, сармат несколько секунд прислушивался к шорохам, опасаясь услышать гул, треск и шелест обитаемого «муравейника». Вокруг было тихо, только где-то внизу капала вода. Гедимин направил сканер на широкий чёрный провал, наполовину прикрытый покорёженной металлической плитой (гимы надгрызли её с тонкого края, но утащить не смогли). Звуки доносились оттуда, но никакого движения сармат не заметил — гимам нечего было делать на затопленном руднике. Он и сам прошёл бы мимо, если бы не дозиметр, — тот показывал ровный сигма-фон со слабой примесью омикрон-квантов. Внизу лежал ирренций.

«Может, если по-хорошему попросить у „макак“…» — сармат осторожно переставлял руки, сползая на когтях всё ниже по стволу шахты, и не мог трясти головой, чтобы отделаться от нелепых мыслей. «Мне не дадут, ясно, но, может, Хейзу… если сказать, для чего надо… Hasu!»

Два пальца из четырёх соскользнули, и Гедимин проехал на тридцать метров вниз, прежде чем заякорился, и ещё почти минуту висел, пытаясь отдышаться. «Или пойти в гетто и взять ирренций там. У Маккензи, например. Всего-то пару килограммов. Или добраться до того ЛИЭГа в шахте… Hasu!»

Камешек, скатившийся с верхнего края колодца, упал в тёмную воду в десяти метрах под ступнями сармата. Он рискнул включить фонарь и увидел расходящиеся круги — за прошедшие годы шахта постепенно превратилась в «стометровое озеро». «Шестисотметровое,» — поправил себя Гедимин, осторожно заползая в полузатопленный штрек.

Вода здесь доходила ему до пояса, и каждый шаг давался с трудом. Он прошёл немного, цепляясь за выбоины в стенах и полу. Похоже, гимы добрались и сюда, — от крепи остались только углубления от выдранных костылей, кое-где блестели размытые полосы бурой слизи. Сармат покосился на дозиметр — прибор по-прежнему чувствовал рассеянное сигма-излучение и одиночные омикрон-кванты. Он ковырнул стену там, где разглядел мелкие чёрные вкрапления, и на секунду ощутил тонкие тёплые волоски, обвившие пальцы. Это определённо была галлюцинация — излучение было слишком слабым, чтобы подействовать на рецепторы — но Гедимин счёл это хорошим знаком. «Дальше идти незачем,» — включив лучевой резак, он осторожно извлёк из стены четыре блока руды. «Стрелка никуда не показывает. Какой тут процент ирренция?»

Анализатор несколько секунд отмалчивался, затем нехотя пискнул, — речь шла о сотых долях промилле. Гедимин досадливо сощурился на руду — при таком содержании вещества нужно было забить породой весь «Раптор», чтобы выделить хоть один грамм металла. Он покачал блок на ладони, думая, не зашвырнуть ли его в затопленный туннель, и снова почувствовал тепло — слабое, едва заметное дуновение, коснувшееся приоткрытых висков. «Вот что значит — выжженный мозг,» — поморщился Гедимин, убирая куски руды под броню. «Его послушать, так из этих камней получится бомба.»

Он криво ухмыльнулся и развернулся к выходу, подсвечивая дорогу наручным фонарём. По воде расходились круги от его движений… и ещё от чего-то, вяло шевелящегося в глубине. Сармат вздрогнул. «Пора выбираться. За двадцать лет тут много всякого намутировало…»

…Он долго возился в темноте, тщательно проверяя дозиметром каждый сантиметр брони и вытирая её досуха. Ветошь он сжёг — не хватало ещё притащить в дом Хейза радиоактивные тряпки. Недоумевающий пилот следил за ним с холма и через несколько минут начал сигналить фонариком — «Ты как?»

«Порядок,» — просигналил Гедимин в ответ и, вытерев руки, двинулся к «Раптору». «Что ж, попробуем сделать бомбу. Если взять достаточно обсидиана… М-да, видел бы меня сейчас Константин, назвал бы психом.»

— Ну что? Ну как? — Валентин, просидевший чуть ли не час в кабине истребителя, вертелся на месте, пытаясь поймать взгляд сармата. — Что-то есть?

— Есть, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь — ему хотелось обдумать детали, а не вдаваться в объяснения. — Теперь — на базу.

Коммуникатор пищал и скрипел всю дорогу от стены до времянки Хейза. Валентин ничего не отвечал, только хмыкал и усмехался.

— Так точно, сэр, — отозвался он наконец, ловко загнав истребитель в «ангар». — Так точно!

Когда Гедимин выбрался наружу, Хейз уже гремел чашками наверху, и по времянке разносился запах кофе. Сармат покосился на часы — до полуночи оставалось немного, и вроде как «макакам» в это время полагалось спать. В недоумении пожав плечами, он прошёл вдоль «Раптора», выискивая повреждения. Механизм не пострадал, как ни пытался Хейз разбить его о скалы.

— Теск, а теск? — Валентин, незаметно спустившись, уселся на верстак и поставил рядом с собой две огромные кружки. — Что там, внизу?

Гедимин, поводив пальцем по экрану передатчика, молча щёлкнул переключателем. Голограмма получилась на славу — прибор анализировал данные всю дорогу и свёл наконец их вместе, выдав трёхмерную карту «Лебинн-7» и растянув её до куба с метровым ребром. Некоторые объекты сармат успел даже подписать — например, ЛИЭГ; другие сам впервые рассмотрел — и вслед за Хейзом вполголоса выругался.

— Би-плазма, — выдохнул он, обводя пальцем продолговатые предметы, окружённые охраняемыми перегородками и сдвижными крышками. — Чаны-генераторы. Исправны и работают. Они даже субстрат загружают. Tzaat hasesh!

— Твою мать, — еле слышно прошептал Валентин; его глаза расширились и потемнели. — Твою-то мать… Это же целый город. Электростанция, тепловоды… У них там, небось, и водопровод проложен?

Гедимин указал на остатки насосной станции.

— Источник есть. Носят