Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Я узнаю тебя с новых сторон, — уважительно протянул Риш и прошёл в спальню уже куда твёрже.

Он слышал, как Лирка закрыла дверь, но не повернулся сразу. Дошёл до окна, чтобы расстояние между ними было более-менее безопасным. Несмотря на удивившую его смелость, Риш всё ещё опасался спугнуть непонятные и неведомые ему чувства Лирки, благодаря которым она… Кровь опять вскипела.

— Думаешь, не подслуша… — Риш обернулся как раз в тот момент, когда магичка заканчивала наносить на дверь самую простую из заглушающих печатей.

— Мне будет сложно говорить с вами, зная, что нас слышит кто-то ещё, — призналась Лирка.

Она вела себя довольно холодно и отстранённо, но подрагивающие в раздражении ноздри, всё ещё красные скулы выдавали её, показывая, что она отнюдь не спокойна.

— Я хочу извиниться за своё поведение в карете. Простите, — Лирка прямо посмотрела на приподнявшего брови хайнеса.

— О, поверь, я не в обиде, — признался тот. — Захочешь ещё раз — не стесняйся.

— Я не могу объяснить, что на меня нашло. Просто… — Лирка осеклась.

Она не хотела говорить, как вспомнила его плачущего. Не хотела говорить, что взволновали её воспоминания не о том, как он её целовал и ласкал, а воспоминания, когда они жалели друг друга. Почему-то ей показалось это слишком личным. Она и сейчас не могла смотреть на хайнеса так же, как и прежде. Если раньше она видела перед собой нахального и дерзкого мужчину, властного и самоуверенного хайнеса, повесу и насмешника, то теперь между ними дрожала ниточка, которая тянулась в самую её душу.

Нахальство, дерзость, самоуверенность… Она ведь знала и раньше, что это не все стороны Сильнейшего. Возможно, из-за того, что тогда, одиннадцать лет назад, она была вынуждена мириться со злым Ирресом и своим незавидным положением, она и позволила себе забыть из-за чего плакал этот мужчина.

Но теперь она не могла забыть, что этот нахальный и самоуверенный оборотень любит своего отца и обожает свою семью. Как кусочки пазла стали всплывать картинки его отношений с семьёй, которые ей невольно довелось увидеть. Старший сын, старший брат… друг. Крохотные мозаичные воспоминания о ехидных перепалках с мастером Илишем и заботой о безопасности бесценного Саврия. Едва слышимая горечь в словах о сарене Ринаре. Вольное Виканово «дарен», хотя Сильнейший уже и не дарен. Даже колкая свобода Майяри в словах, когда она говорила с хайнесом.

Сейчас Лирке казалось, что она воспринимала хайнеса как нарисованного, в одной плоскости. «Вот, посмотрите, это портрет хайнеса Узээриша». И наконец смогла оторвать взгляд от картины и посмотреть на стоящего рядом живого оборотня, который был не только хайнесом. И она была бы рада вновь остаться наедине с портретом, но уже не могла забыть, что успела увидеть.

И появившаяся ниточка оказалась слишком крепкой. Она прилипала как паутина, тянулась, покорно дрожала и гнулась, но не рвалась.

— В тот момент я вспомнила причину, по которой поддалась вам тогда, — всё же нашла слова Лирка. — И на какой-то миг вновь ей поддалась. Мне жаль. Я помню о ваших чувствах, и мне вдвойне жаль, что я могла дать вам надежду.

— Моя надежда неугасима, — задумчиво протянул хайнес. Он смотрел на неё из-под полуопущенных век, слегка вскинув подбородок, и словно что-то обдумывал. — А можно узнать эту причину?

— Нет, — резковато ответила Лирка.

Незачем задавать ему в руки такое оружие. Хотя Лирка плохо представляла, как это можно использовать, но лучше придержать язык за зубами. Между ними и так всё слишком осложнилось.

— О, — тихо выдохнул Сильнейший и слегка приподнял брови в ответ на её реакцию. — Тогда я попробую угадать. Не смотри на меня так грозно. Я не буду говорить о своих догадках. Можешь не переживать. Я совершенно точно не обижен, а надежды мои и прежде были непоколебимы.

— Тогда прошу вас забыть…

— О невозможном не проси, — покачал головой мужчина, и Лирка досадливо закусила губу.

— Тогда у меня всё, — женщина взялась за ручку двери.

Она сделала всё, чтобы утром они могли спокойно общаться и ей не пришлось всю ночь ворочаться и мучаться мыслями «как же теперь объясниться». И теперь хотела сделать то, о чём думала, когда входила в дом: сбежать.

— Выпей что-нибудь горячее перед сном, а то мы сегодня сильно промокли.

Лирка вздрогнула и обернулась. Хайнес смотрел на неё исподлобья светящимися в полумраке глазами. Со спины его обливал лунный свет, и неестественно белокожий и беловолосый мужчина здорово смахивал на призрака. Глаза прищурились чуть сильнее, и мужчина прошептал:

— И не ходи босиком. У тебя, — уголки губ дрогнули, — быстро замерзают ноги.

И Лирка будто наяву почувствовала на своих стопах горячие ладони. Щёки вспыхнули, ей не удалось удержать реакцию внутри. А глаза мужчины ещё больше сощурились, став светящимися щёлками, и губы разошли в торжествующей, воистину змеиной улыбке.

— Угадал, да? — едва слышно прошелестел его шёпот.

Лирка вылетела из спальни пробкой. В груди гулко колотилось сердце, а пальцы дрожали от напряжения. Боги, да чего она так отреагировала?

— Эй, что такое?

Женщина вскинула голову на обеспокоенный вопрос Ирреса и растерянно заморгала, увидев рядом с ним господина Шидая. Судя по выражению лиц обоих, они вполне мирно болтали. Может, лекарь выспрашивал что-то интересное о силах духа.

— Всё х-хорошо, — выдохнула Лирка.

— Эй, хвыба! — Иррес решительно потопал в спальню на разборки. — Ты чего… — дверь за ним захлопнулась, и женщина с запозданием сообразила, что не убрала печать.

— На тебе лица нет, — заметил лекарь. — Точно всё хорошо?

— Да… — Лирка осеклась, воровато посмотрела на дверь и решила воспользоваться отсутствием Ирреса. — Хотя меня кое-что тревожит. Я… — она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Меня в последнее время начали волновать м-мужчины, — всё же ужасно неловко обсуждать это с кем-то, но господин Шидай лекарь. Он может подсказать что-то дельное.

— И что странного? — не понял тот. — Ты совсем молоденькая, кровь у тебя не то что бурлить, брызгать во все стороны должна от желания попробовать жизнь.

— Но раньше такого не было, — растерянно заморгала Лирка.

— А вот