Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

Все стоявшие на нем разом валятся набок, когда он резко дергается и, сорвавшись с места, начинает двигаться. Хиро видит, как из воды поднимается и натягивается трос, идущий к небольшому открытому катеру с мощным мотором. Катер тащит за собой кусок пирса в открытое море. На сегменте осталось еще с десяток телохранителей. Один из них, оценив ситуацию, нацеливает свой АК-47 на катер и вдруг лишается головы. На верхней палубе «Каулуна» засел снайпер.

Остальные телохранители бросают автоматы в воду.

— Настало время для фазы пять, — говорит стеклянноглазый. — Чертовски большой завтрак.

К тому времени, когда они с Хиро снова садятся за стол в столовой, «Каулун» уже отдал швартовы и движется по фьорду, следуя параллельным курсом с катером, который тащит кусок пирса. За едой они могут смотреть в окна, за которыми на расстоянии нескольких сотен метров двигается вровень с ними эта «льдина». Все шишки и их телохранители сидят теперь на пятой точке, как можно ниже опуская центр тяжести на этом гадко дергающемся плотике.

— Когда отойдем подальше от земли, волны станут выше, — говорит стеклянноглазый. — Ненавижу это дерьмо. Хотелось бы удержать в желудке завтрак, чтобы придавить его ланчем.

— Аминь, — откликается Ливио, накладывая себе яичницу.

— Вы собираетесь подобрать этих людей? — спрашивает Хиро. — Или просто на время оставите их там?

— А пошли они. Пусть отморозят себе задницы. К тому времени, когда мы поднимем их на борт, они будут готовы. Не станут особо артачиться. Черт, может быть, даже согласятся на переговоры.

Все, похоже, основательно проголодались, поэтому некоторое время налегают на завтрак. Вскоре стеклянноглазый нарушает молчание, объявляя, что еда была отличная, и все соглашаются. Хиро решает, что теперь можно заговорить.

— Я все спрашиваю себя: с чего это вы, ребята, так мной интересуетесь? — На взгляд Хиро, это всегда неплохо знать, когда имеешь дело с мафией.

— Все мы одна дружная команда, — отвечает стеклянноглазый.

— И что это за команда?

— Команда Лагоса.

— А?

— Ну, не совсем его команда. Но он — тот парень, кто ее собрал. Ядро, вокруг которого она сформировалась.

— Как и почему? И вообще, о чем вы говорите?

— Ладно. — Стеклянноглазый отодвигает тарелку и, аккуратно сложив, кладет салфетку на стол. — У Лагоса было множество всяких идей. Идей обо всем на свете.

— Это я уже заметил.

— У него было полно тайников, папок, куда он собирал материал на самые разные темы. В эти тайники он собирал сведения по всей, мать ее растак, ЦРК и все увязывал вместе. Сведения у него были распиханы тут и там по всей Метавселенной, тайники дожидались, когда понадобятся.

— Так тайников было много? — переспрашивает Хиро.

— Надо думать. Несколько лет назад Лагос обратился к Л. Бобу Райфу.

— Правда?

— Ага. Понимаете, на Райфа работает миллион программистов. Он до смерти боялся, что они крадут его информацию.

— Я знаю, что он прослушивал их дома и все такое.

— Вы знаете это только по той причине, что нашли материал в папке Лагоса. А Лагос взялся это откопать потому, что проводил маркетинговое исследование. Искал того, кто мог бы заплатить ему в твердой валюте за то, что он накопал и спрятал в папке «Вавилон/Инфокалипсис».

— Он думал, — говорит Хиро, — что Л. Бобу Райфу могут пригодиться кое-какие вирусы.

— Вот именно. Видите ли, я всего этого дерьма не понимаю. Но надо думать, что он отыскал старый вирус или что-то подобное, который был нацелен против интеллектуальной элиты.

— Технологического жречества, — говорит Хиро. — Инфократов. Вирус уничтожил всю инфократию Шумера.

— Как скажете.

— Но это же безумие, — говорит Хиро. — Это то же самое, как если бы вы, узнав, что служащие крадут у вас авторучки, поставили бы всех к стенке. Райф не смог бы использовать вирус, не уничтожив мозги своих программистов.

— В его изначальной форме — да, — продолжает стеклянноглазый. — Но все дело в том, что Лагос хотел этот вирус исследовать.

— Исследования в области информационной войны.

— В точку. Он хотел изолировать эту штуку и модифицировать так, чтобы с ее помощью контролировать программистов, не выбивая им при этом мозги.

— И у него получилось?

— Кто знает? Райф украл идею Лагоса. Просто взял и украл. И Лагос понятия не имел, что Райф с ней потом сделал. Но через несколько лет он начал беспокоиться: слишком много странного происходило у него на глазах.

— Например, бурный рост паствы в «Жемчужных вратах преподобного Уэйна».

— И эти русские пятидесятники, которые все иноязычат. И тот факт, что Райф принялся выкапывать древний город…

— Эриду.

— Ага. И вся затея с радиоастрономией. Лагосу было о чем волноваться. Он обратился к той девушке, с которой у вас был роман…

— К Хуаните.

— Ага. Милая женщина. Еще он обратился к мистеру Ли. И поэтому можно сказать, над этим небольшим проектом работают самые разные люди.

Глава 46

— Куда они подевались? — вдруг спрашивает Хиро.

Все выискивают глазами поплавок с русскими, будто разом заметили, что его нет на месте. Наконец они его видят: обломок замер в четверти мили позади них. Крупные шишки и телохранители теперь стоят и смотрят в одну и ту же сторону. Вокруг кружит быстроходный катер, чтобы подобрать конец.

— Они, наверное, нашли способ отсоединить буксирный трос, — говорит Хиро.

— Маловероятно, — отвечает стеклянноглазый. — Он был закреплен на днище, под водой. И это стальной трос, поэтому им было его никак не перерезать.

Хиро замечает еще одно суденышко, покачивающееся в волнах на полпути между русскими и буксировавшим их катером. Суденышко настолько мало, так низко сидит в воде, выкрашено в такие тусклые естественные цвета, что почти неразличимо. Каяк. А в нем длинноволосый человек.

— Вот черт, — бросает Ливио. — Откуда он, черт побери, взялся?

Человек в каяке оглядывается назад, оценивая волны, потом вдруг поворачивается и начинает усиленно грести, разгоняясь и каждые несколько гребков оборачиваясь. Сзади его нагоняет большая волна, и в тот самый момент, когда она набухает под каяком, скорость лодчонки достигает ее. Каяк остается на гребне волны и летит вперед, будто ракета, летит на самом гребне, внезапно развивает скорость вдвое большую всего, что держится на воде.

Упираясь в воду концом весла, человек в каяке слегка отклоняется, потом опускает весло на пересечку курса и, запустив руку на дно каяка, достает небольшой темный предмет — трубочку длиной в четыре фута, которую укладывает себе на плечо.

Он и катер проходят друг подле друга, направляясь в противоположные стороны, их разделяет не более двадцати футов воды. А потом катер взрывается.

«Каулун» отошел от места