Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Барракуда бешено сверкнул глазами, нисколько не испугавшись моего титула, но всё же продолжать эскалацию не рискнул. Потому как следующий шаг привёл бы к бойне, а учитывая моих витязей, маячивших неподалёку, лично у Барракуды шансов выжить было немного.

В итоге меня отправили в резерв восстанавливаться с обещанием, что вызовут меня только в случае, если всё пойдёт по одному месту.

Заняв господствующую высоту, если точнее, то забравшись на крышу наполовину разбитого пятиэтажного здания, развернул свой радар на максимум и стал отслеживать тактическую обстановку.

Как оказалось, всё было не так уж и плохо. Слева от нас сидели чьи‑то гвардейцы, умудрившись зацепиться в городе самым краешком. Если конкретнее, то захватили и удерживали трёхэтажный многоквартирный дом.

Справа турки благополучно выбили наших и сейчас стягивали мелкие отряды для удара нам в бок. Но ещё дальше наши смогли занять аж целый район.

С фронта, в соседнем квартале, тоже происходило накопление солдат. Причём там же мелькнул особо могучий витязь, которого я встретил во время своей вылазки за телефоном.

— Похоже, будет потно и… кроваво.

Если честно, я не понимал местных, упорно использующих обычных солдат в боях с витязями.

Даже рота опытнейших ветеранов против обычного ратника третьего ранга — не более чем смазка для меча. Конечно, речь идёт о нынешних условиях, когда ни взрывчатые вещества, ни огнестрельное оружие не доступны.

Так и не придя ни к какому выводу, махнул рукой на пустые умствования и предпринял, наверное, уже тысячную попытку «взломать» систему.

— Тэкс, пожалуй, приступим.

Пробормотал я, доставая очередной блокнот со своим творчеством.

Если честно, то я уже и не ждал результата, начиная думать, что вся моя теория с «языком системы» ошибочна. Продолжал только потому, что было жаль своего времени и труда, потраченного на составление команд. Из чистого упрямства решил, что, пока не введу все команды из блокнота до конца, не остановлюсь.

Это случилось, когда неиспользованных команд осталось меньше десятка.

Бездумно вбил очередную «абракадабру»:

— DelshiftF8.

И вдруг оказался висящим в бескрайней черноте, при этом одновременно чувствовал, что по‑прежнему сижу на полу, привалившись к стене.

— Что за…!

Покрутив «головой», вдруг заметил, что консольная строка никуда не делась и по‑прежнему прозрачным минималистичным прямоугольником висит перед глазами, куда бы я ни повернул свою несуществующую здесь голову.

«Хм, ладно, а где, собственно, сама система?»

Неожиданно мои мысли проявились в консольной строке в виде уже знакомых мне символов.

Через мгновение чернота вокруг меня словно провернулась, и я оказался перед бесконечными рядами светящихся титанических колонн, чьи «корни и вершины» терялись где‑то в бескрайней черноте.

Через некоторое время я вдруг стал различать, что все колонны связаны между собой хаотично разбросанными перемычками.

— Приблизить!

Миг — и я оказался ближе. Теперь колонны не выглядели светящимися монолитами. Отсюда я уже видел, что каждая такая колонна или перемычка состояла из уже знакомых мне символов.

— А вот и сама система.

«Прошептал» я с благоговением.

— Хм, ну и как мне в этой трёхмерной мешанине найти блоки, отвечающие за характеристики?

Через мгновение я оказался среди бесчисленного количества символов, парящих вокруг меня. Не знаю, сколько у меня ушло времени, прежде чем я хоть что‑то начал понимать, но в какой‑то момент я всё же смог разобрать часть блока.

— Если я всё правильно понял, то сейчас я нахожусь в сегменте, отвечающем за характеристику «Ловкость».

Вот эти символы мне знакомы.

Ещё какое‑то время спустя с помощью консольной строки, которая, к слову, вовсе не была ИИ‑помощником, а скорее проводником, который очень примерно указывал нужное место, я нашёл некий блок, который смог расшифровать как ограничение моей характеристики «Ловкость».

— Да, это определённо ограничительный барьер.

Пробормотал я, разглядывая ряд символов, в котором можно было чётко понять число пятьдесят.

Мысленно перекрестившись, сделал через консоль запрос на снятие барьера.

— Отказано. Недостаточно прав.

— Что⁈ Каких, нахер, прав! Я буквально у тебя в кишках сижу!

Мой беззвучный вопль остался без ответа.

Успокоившись, решил зайти с другой стороны.

— Подними разрешённый максимум до ста единиц.

Прямо на моих глазах ряд символов сменился.

— Что⁈ Вот так просто⁈ Тогда подними максимум до тысячи!

— Отказано! Резкий сдвиг ограничительного барьера может вызвать повреждение материальной модели.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что под «материальной моделью» система имеет в виду моё тело.

«Хм, защита от дурака. А это значит, что такой взлом „разрабами“ тоже был предусмотрен».

— Хорошо, не будем грубить, пойдём маленькими шажками.

Терзаемый любопытством, мысленным усилием покинул пространство Биоса, вернувшись к интерфейсу.

— Не понял!

— Ловкость. 50/50 ед. +3 ед. (сегмент: сфера Науфрагии).

Отвечает за эластичность связок, сухожилий и мышц.

Отвечает за скорость прохождения нервных импульсов.

Никаких новых изменений в строке характеристики не появилось.

— Может быть, на графическое изменение интерфейса стоит запрет.

Пробормотал я и добавил в прокаченную до капа «Ловкость» одну единицу развития.

— Ловкость. 51/50 ед. +3 ед. (сегмент: сфера Науфрагии).

— Вот оно что!

Протянул я, чувствуя, как ускоряется сердце.

Даже не пытаясь бороться с охватившим меня восторгом, вернулся к консольной строке и через секунду снова был в пространстве системы.

На этот раз искал массивы, отвечающие за «Прочность». Уж больно надоела мне моя уязвимость.

Уже примерно представляя, куда нужно смотреть, быстро отыскал нужные блоки и стал понемногу сдвигать ограничительный барьер, пока на двухстах семи единицах система не начала мне угрожать «повреждением модели».

«Взломать» остальные характеристики я не успел: турки начали слаженную атаку с трёх направлений, и мне пришлось внимательно отслеживать особо шустрых индивидов и вносить их в память «радара», помечая как витязей. Как‑то очень легко турецкие витязи выбили нас с первой линии обороны, оттеснив вглубь квартала. Причём, чтобы не получить удар с фланга, Тимофей, у которого дела с обороной складывались удачнее, был вынужден отступить. Именно в этот момент Барракуда решил, что всё идёт по пизде, и вызвал меня на передовую.

К счастью, не на тот участок фронта, где свирепствовал тот самый сверхсильный витязь, которого я так опасался.

— Ну его на хрен.

Пробормотал я, переводя щедрой рукой сразу двадцать единиц в «Ловкость» в надежде, что теперь я хотя бы буду успевать реагировать на молниеносные броски витязей.

Никаких эффектов замедленного времени или ощущения сверхкоординации я не почувствовал, всё было по-прежнему.

— Посмотрим, как будет в бою.

То, что эффект всё же есть, выяснил буквально через минуту, когда с матерным воплем выпрыгнул