Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Рептилия взвизгнула от боли, когда меч проткнул ее гниющий мозг. Эйнар видел, что Скороту, отбивающемуся, все сложнее контролировать ошалевшую от боли драконицу. Тянущиеся от его головы щупальца запульсировали, когда он попытался навязать ей свою волю

С яростным ревом Эйнар бросился на чародея и врезался в его раздутую тушу. Все еще пытаясь контролировать дракона, Скорот едва успел воздеть руки, чтобы отмахнуться от норса. Эйнар вонзил когти Скороту в живот, вываливая наружу внутренние органы. Скорот вскрикнул от боли, из ужасной раны хлынула зеленая энергия. Глаза его резко распахнулись, он оставил попытки усмирить Бубос и полностью сконцентрировал свой жуткий взгляд на Эйнаре. На миг норс вновь ощутил прикосновение отвратительного колдовства. Браслет на руке умер под его натиском. Впитав в себя мощь колдовского удара, он превратился в рассыпающуюся полоску ржавчины. Эйнар зарычал от боли, когда магическая защита исчезла и он остался беззащитен перед силой колдуна. Норс схватил Скорота за руки, чувствуя, как воспаленная кожа расползается у него под пальцами. С яростным рычанием, вырвавшимся из пасти, Эйнар с нечеловеческой силой выдернул щупальца чародея из глазницы Бубос. Скорот безумно затрясся, а Эйнар поднял его над головой и швырнул на разодранный пол.

Из порванных щупалец хлынула пурпурная жижа, драконица вздрогнула, вновь лишенная зрения, окутанная тьмой. Рептилия замотала головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть воина, вцепившегося в край ее глазницы. Эйнару показалось, что его рука вот-вот вылетит из плеча — такова была сила отчаянной паники дракона. Он ощутил, как рунический глаз обжигает его ладонь. Выкрикнув имя Урды, Эйнар воткнул камень в месиво, оставшееся на месте драконьего глаза. Не в силах дольше удерживаться на черепе твари, он полетел в пустоту. Врезался в стонущую стену плоти и сполз на пол.

Бубос металась, круша все, до чего дотягивалась, вконец ошалев от затопившей тело расплавленной боли. Попала когтями в скелет огра, разорвав нежить на осколки. Ее огненное дыхание пронеслось по воздуху, испепеляя ворон. Она взрывала землю могучими лапами в попытках выбраться из ямы, не обращая внимания на вонзившиеся в ее бока костяные копья. Раздвоенный язык высунулся между челюстей и замелькал в воздухе — драконица пыталась сориентироваться по запаху. Наконец ей удалось выбраться наверх, чешуйчатым брюхом окончательно размазав в порошок останки огра. Выплевывая кровь изо рта, Эйнар смотрел, как гигантская рептилия подбирается к нему все ближе, нашаривая его запах раздвоенным языком.

Тут глазница драконицы вспыхнула обжигающим, ослепительным светом, в котором переливались оттенки всех цветов радуги и одновременно — ни одного. Из черепа вырвалось сияние, вены засветились внутри тела, просвечивая сквозь чешуйчатую плоть и разгоняя по туше волны боли. Пытаясь бороться с этой болью, драконица разрывала когтями стены и била огромным хвостом, дробя кости в порошок. Тело Бубос начало дымиться — она горела изнутри. Пылающая кровь хлынула у нее изо рта, растворяя клыки и превращая пасть в коричневое месиво.

Эйнар увидел Скорота, поднимающегося на ноги. Колдун глянул на умирающую драконицу и впился глазами в норса. В тот же миг чудовище пошатнулось, рухнуло набок и покатилось по каньону: боль пронзала каждую частичку ее существа. Огромная туша дракона смяла чародея, превращая его тело в туман из личинок и мух. Эйнар ухмыльнулся при мысли о том, как это справедливо: Повелитель Чумы убит собственным творением.

Бубос рухнула в ею же разрытую яму; в ее тело снова вонзились сломанные кости. Драконица в последний раз попыталась подняться, жирная пена заливала ее разъеденную морду, нижняя челюсть отвалилась от изуродованного черепа. Какое-то время тело драконицы продолжало подергиваться в агонии. Эйнар стоял и наблюдал за тем, как уничтожившая драконицу жуткая сила полностью поглощает ее, оставляя на месте огромного зверя лишь лужу вонючей грязи.

Несмотря на боль, наполняющую каждую клеточку его израненного тела, Эйнар заставил себя подняться и подойти к пятну, в котором растворилась драконица.

— Думаю, на этот раз ты не вернешься, — прорычал он, сплевывая в коричневую жижу.

Глава двадцатая

Эйнар шагал сквозь вонючий мрак дворца, по прокаженным коридорам и чумным залам. Вся инфернальная структура погрузилась в жуткую тишину, казалось, дворец, затаив дыхание, дрожит от страха. Эйнару, привыкшему к шороху паразитов, невнятному гоготу нургликов и крысиному визгу, это молчание показалось даже более ужасающим. Замолчали даже страдальцы, составляющие стены дворца: их разлагающиеся лица замерли, превратившись в посмертные маски. Норс чувствовал их взгляды, ощущал, как их разрушенный разум вникает в каждое его движение. Он не знал, к добру это или к худу. Возможно, несчастные обезумевшие создания вообще не в состоянии были соображать, растратив свои жалкие жизни на больные прихоти чумного бога.

Когда норс немного отдалился от каньона, в котором уничтожил Скорота и Бубос, сила, которой наделил его клык Оргрима, стала иссякать. Эйнар вскрикнул от боли, когда его кости вернулись в свою обычную форму, а покрывающая тело шерсть вновь стала кожей. Он упал на колени, корчась от боли, пока его лицо снова становилось человеческим. Когда сила волка ушла, Эйнар ощутил внутри себя огромную пустоту. Острота волчьего восприятия мира была столь сильной, что, вернувшись к своим обычным чувствам, норс ощутил себя слепым и глухим. Теперь он понял, каким страшным искушением был звериный дух, мрачная сила, заставившая Оргрима предпочесть дикую жизнь ульфвернара жизни со своими родичами.

Наконец воин снова поднялся на ноги и побрел по затихшим коридорам, по-прежнему ведомый сверхъестественным наитием. Когда коридор разветвлялся, он не задерживался, точно зная, какой путь выбрать. Когда залы сменились лабиринтом узких переходов и дрожащих коридоров, он безошибочно чувствовал, куда следует повернуть. Эйнар задавался вопросом: помогал ли ему ведьминский взгляд Урды в той же мере, что и его собственные побуждения?

Наконец он почувствовал, что приблизился к самому сердцу дворца, к тому месту, где рабы Нургла заперли Коготь. Он был так близко, что норс почти чуял его черную силу, растекающуюся по коридорам. Сквозь стены из плоти доносилась ритмичная тупая пульсация, напоминавшая бой барабана. Этот звук ударил в уши Эйнару и после тишины залов казался громовым. Норс ускорился, бросаясь вперед, отчаянно стремясь завладеть Когтем, чтобы доставить Тчару требуемый приз и добиться от Владыки Перемен исполнения данного обещания.

Среди берсонлингов бытовала старая легенда о борьбе орла Тчара и червя Нургла. Коварным планам Тчара постоянно угрожал хищный аппетит и бессмысленный голод Нургла. Иногда Червь становился слишком сильным, слишком жирным чумным мясом, и орлиным когтям было не под силу его утащить. В такие времена землю опустошали страшные болезни, выкашивающие людей