Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

лезвием меча. Гниющая чешуя треснула, из раны, пузырясь, хлынул похожий на слизь драконий ихор. Бубос щелкнула челюстями, но норс успел отскочить. Он ощущал под шерстью волка, как по телу пробегает дрожь. Скорот на спине драконицы простер руку, окутанную волшебным свечением. Магия окутала Эйнара, и норс скрипнул зубами; браслет на руке чернел с каждым вдохом. Когда Скорот увидел, что колдовство не действует на Эйнара, его перекосило от разочарования. Нахмурившись, он рявкнул на драконицу. Бросившись вперед, Бубос занесла над Эйнаром когтистую лапу и по инерции врезалась в стену каньона, проломившись сквозь стонущие тела, словно через кровавые заросли.

Эйнар еще раз рубанул Бубос по лапе, и тварь взревела, разделяя разочарование Скорота. Драконица поднялась на дыбы и обрушилась на норса всей своей огромной чешуйчато-клыкастой массой. Эйнар прыгнул на стену, впиваясь звериными когтями в визжащие истерзанные тела. Всаживая когти в страдающую плоть, он устремился вверх по стене, проворно и стремительно карабкаясь по рыдающим телам. Драконица топнула лапой, вспарывая слои костей и плоти. Пол под ней проломился, засасывая тварь в созданную ею же самой яму. Острые обломки костей по краям ямы воткнулись в бока чудовища и вонзались тем глубже, чем сильнее оно пыталось вырваться.

Скорот впился взглядом в Эйнара, взбирающегося по стене каньона. Он снова рявкнул на Бубос, и драконица подняла голову. Ее челюсти распахнулись, в небо взметнулась струя едкого чумного дыхания. Ослепшая Бубос плохо целилась, ее смертоносный выдох угодил в стену в дюжине футов справа от Эйнара. Скорот пристально уставился на берсонлинга, сосредотачиваясь, чтобы слепая драконица могла увидеть цель его глазами. Бубос снова отправила в Эйнара смертоносный плевок, и всего в нескольких футах под ним расплавленные тела превратились в дымящиеся головешки и рассыпались пеплом. Эйнар глубже вонзил когти в стену каньона, и вся конструкция задрожала. Драконица в третий раз распахнула пасть, в ее горле стал собираться ужасающий комок болезней и разрушения.

Потянувшись к ожерелью, Эйнар сорвал с него почерневший обрубок пальца Тогнатога. Выкрикнув имя огра, он швырнул кусочек плоти в драконицу. Скорот пригнулся, иссохший палец отскочил от морды Бубос и покатился по разорванному полу. Колдун усмехнулся и указал толстым пальцем на Эйнара, приказывая Бубос покончить с ним. Ни драконица, ни колдун не заметили, как откатившийся палец Тогнатога начал понемногу тлеть. Они не видели светящейся жидкости, растекшейся из почерневшего обрубка, не замечали вязкого масла, переливающегося гибельной силой. Усеивающие пол кости запульсировали собственным жутким светом, вторя пульсации светящегося масла. Осколки костей сползались по полу к сияющей лужице. Вскоре лужа стала затягивать целые скелеты, светящаяся жидкость темнела по мере того, как в нее погружалось все больше костей. Лужа увеличивалась в размерах. Когда жидкость почти полностью утратила блеск, черный бассейн начал пузыриться и пениться. С изумлением и недоверием Эйнар наблюдал за тем, как из пены высунулась рука огромного скелета. Вскоре из жижи вынырнула и вторая рука, вцепилась в кости пола, силясь вырваться из лужи.

И тут Скорот заметил постороннее колдовство. Слезящиеся глазки Повелителя Чумы вспыхнули тревогой, он отдал новую команду Бубос. Драконица выпустила последний заряд тлетворного пламени, уничтожив кусок стены рядом с Эйнаром, и повернула голову к луже. Из почерневшего ила поднималась огромная фигура. С костлявых конечностей стекала мерцающая слизь, глазницы массивного черепа уставились на рептилию. Бубос зарычала на нежить, ее шипящий крик эхом разнесся по каньону. Огромный скелет, не отрывая от нее взгляда, неуклюже шагнул ей навстречу. Скорот повернулся к мерзости, бурлящий поток желчной рвоты извергнулся из десятка ртов и обрушился на скелет волной обжигающей порчи. Покрывающая скелет слизь испарилась, превратившись в дым, но кошмар продолжал неуклонно приближаться. Из ключицы нежити медленно вырос второй череп и так же внимательно устремил пустые глазницы на драконицу и ее повелителя.

У Эйнара не оставалось времени на драконов и зомби-огров. Пока скелет подбирался к Бубос, норс изо всех сил пытался удержаться на разрушающейся, содрогающейся стене. Плоть под его руками истлевала на глазах, проливаясь на пол внизу жидкими нечистотами. Чумное пламя драконицы продолжало разъедать живые стены каньона. Согнанные с трясущихся насестов вороны черным облаком облезлых перьев и ржавых клювов обрушились на норса. Эйнар чувствовал, как их когти вонзаются в тело, острые клювы пробивают до костей. Он взвыл, яростно отмахиваясь от стаи и пытаясь удержаться на стене. Затем рука его вновь метнулась к ожерелью — он вспомнил, что не одинок. Он знал, что нужно делать.

У него не было времени задумываться над ужасом происходящего, когда он срывал с ожерелья язык Бирны Он выкрикнул имя охотницы, извлекая этот звук из самых глубин своего сердца. Собачьи челюсти сомкнулись на талисмане и принялись пожирать его с неистовым голодом настоящего волка. Эйнар сосал отвратительное мясо преодолевая подкатившее к горлу отвращение. Когда птичий язык проскользнул ему в глотку, он снова разомкнул челюсти. Из пасти вырвался не волчий вой, а резкий, пронзительный птичий крик. Разъяренная птичья стая, роившаяся над ним, отлетела, безоговорочно подчинившись прозвучавшему приказу.

Эйнар повернул голову и посмотрел вниз на Бубос и Скорота. Огр-скелет боролся с драконицей, его руки обвились вокруг морды рептилии, голые фаланги впивались в ее шкуру. Сидящий на Бубос Скорот продолжал осыпать зомби магическими ударами, но, чтобы остановить немертвое создание, одних только заклинаний оказалось недостаточно.

Некоторое время норс наблюдал за сражением, затем оглянулся на разозленных ворон, все еще кружащих в небе над каньоном. Он снова запрокинул голову и исторг еще один птичий крик. Смерч из черных перьев обрушился вниз, атакуя драконицу ураганом бешеной ярости. Чудовищная рептилия исчезла в каркающем облаке. Эйнар слышал полные боли крики, тварь корчилась, терзаемая тысячами когтей и клювов. В центре роя вспыхнуло ее ядовитое пламя, заставившее замертво рухнуть сотни горящих ворон. В гуще стаи полыхнуло болезнетворное колдовство Скорота, разбрызгивая по каньону перья и кости. И все равно на смену каждой сотне погибших птиц являлась разъяренная тысяча.

Стена под когтями Эйнара снова вздрогнула. Он посмотрел вверх и, увидев огромное расстояние, все еще отделившее его от верхнего края, почувствовал, как угасает надежда. Он снова бросил взгляд на дно каньона. Знак Тчара блеснул на его руке, и Эйнар снова потянулся к ожерелью на шее. Его пальцы сомкнулись на руническом глазе Урды. И снова какой-то инстинкт подсказал ему, что нужно делать. Взвыв по-звериному, Эйнар спрыгнул со стены на драконицу, находящуюся пятью сотнями футов ниже. Прорвавшись сквозь стаю ворон, Эйнар рухнул на драконью макушку. Прежде чем скатиться с нее, он успел вонзить Альвормр в череп Бубос.