Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

Враг был матрешкой.

Из разрубленной шеи потянулась еще одна головная капсула, высосывая раструб импульсника.

Вложенный зверь чуть меньших габаритов!

Комм толкнул Риту так, чтобы она улетела кубарем, не сломав при этом позвоночника – изучение музейных самок помогло. В освободившееся от женщины место ударил плазмоид, превратив бетонное покрытие в кашу из светящихся пузырьков. Выстрелом указательного пальца левой руки (гамма-лазер) капитан Комм уничтожил все содержимое головной капсулы у вложенного зверя – микросхемы превратились в пар и вылетели через наружные разъемы... Он так и не вылез больше чем на треть.

– Извини, Винтослав, я как-то не подумал о твоем кляссере.

– Наша оборона..., – Нержавейко наконец вскинул на плечо трубу ракетной установки.

– Ваша оборона – это хаос. Она не контролируется ни одним серьезным компьютером. Я угадал? Кстати, дайте команду немедленно штопать пробоину углеволокном...

– Да, то есть... у нас со вчерашнего дня кибероболочка города на профилактике. Ждем запасные микросхемы из Фракталограда. А нам самим запрещено заниматься фортификациями.

– Я возьму ее функции на себя. И бойтесь это будет совершенно бесплатно, – добавил он, заметив перепад теней на лицевом интерфейсе собеседника. – Если, конечно, вы подсоедините меня к ее накопителям и подсистемам. Обещаю, что все данные, которые я возможно скопирую в свою память, немедленно сотру по окончанию боя. Даю честное слово сервера.

Комм вовремя понял, что сетевой интерфейс капитана Нержавейко не успевает расшифровать сжатый поток информации и повторил все в десять раз медленнее.

– Ага, врубился, – видеодатчики ополченского командира, в смысле глаза, фокусировались то на одном то на другом малозначительном объекте (у какеров это означает, смятение переходящее в отстраненность).– Но отцы города...

– А это еще что за сущности? – растерялся Комм.

– Горсовет, все эти бюрократы, демократы, оставшиеся от докибернетических времен...

– Через полчаса не будет здесь ни отцов, ни дедов, ни вот этих дерьмократов, вообще никакого зооприсутствия.

– Он прав, мы успеем все объяснить горсовету потом, если он уцелеет. Мэра я беру на себя, потому что он симпатичный,– к Р16.Комм и Нержавейко прихрамывая, подходила Рита Проводович. – Но, кажется, наш будущий друг-паук считает учтивым швырять человеческих женщин, да так что они костей потом собрать не могут.

Как будто все кости у нее на месте, впрочем, можно и рентген сделать.

– Вы уверены, что потеряли свои кости? А сверялись с анатомическим атласом? Хотите я вас обниму, это надо, чтобы компьютерную томографию сделать?

– А ты смешной, мой завтрашний друг-сундук…

Командир Проводович сейчас включила прозрачность шлема и скорее напоминала заформалиненных самок из музея, чем персонажей из аниме, но все-таки психоинтерфейсы капитана Комма не генерировали кодов отвращения. Только некоторое удивление – как из столь сомнительных материалов, как протеины и даже жиры, образуется вполне законченный эстетический объект. Эмоциональная матрица затрещала от вновь синтезируемых чувств.

– Я с удивлением узнал, командир Рита, что не все какеры – слюнявые дегенераты, наглотавшиеся дрим-компьютерной дури…

– Я с удивлением узнала, что не все роботы – это зазнавшиеся пылесосы. Что некоторые – очень даже ничего. Ну, а теперь прощай.

Робокапитан Комм попытался проанализировать эмоциональный спектр женских слов. Он, который мог обстреливать одновременно сто целей, сейчас сумел расшифровать лишь десять процентов ритиных чувственных кодов...

Р16.Комму захотелось что-то спросить напоследок, потому что вероятность его полной деструкции в ближайшее время составляла 0.5, да и у Риты не менее 0.4.

Спросить про настоящий страх и еще что-то настоящее, что может быть только у недолговечных какеров. Ведь он хотел бы узнать про это.

Но он так и не сформулировал фразу в человеческих кодах. И командир Рита ушла, сгибаясь под тяжестью крупнокалиберного пулемета.

А Комм вошел виртуальным телом через открывшиеся порты деактивированной кибероболочки Реликвариума и начал подсоединять ее накoпители данных. Несколько миллисекунд он рассматривал архивную картину, оставшийся от тех времен, когда река Нева несла свои словно вздувшиеся намагниченные коррозионно-опасные воды к еще неполимеризованному Финалайзерскому заливу. Город, окруженный агрессивной мощной малопредсказуемой водой – что-то в этом есть не только ужасное.

8.

Как выяснил робокапитан Комм, купол был продырявлен в девяти местах. Четыре пробоины образовались на такой высоте, что их использовать могли только дикие аэроботы, не обладающие мощной защитой – всю летучую шелупонь какеры теперь легко трахали из бластеров с крыш домов, где их расставил Комм. Бластеры тоже были изъяты у подбитых врагов. Зато пять пробоин – вполне годились для вторжения с поверхности земли.

Особенно вот эта – семь на тридцать.

В нее и ломилась неприглядная публика: шестиногие арахноиды, деловито высматривающие кого упаковать макромолекулярной паутиной, полиморфные змеегорынеры с разнообразной жевательной, кусательной и хватательной периферией, а также метамерные скорэбионы, у которых на вздернутом хвосте был смонтирован целый набор средств радиоэлектронной борьбы. Впрочем, спрей с ядом тоже имелся.

Комм занимал оборону в Петропавловской крепости. Если точнее, в Артиллерийском цейхгаузе.

Бронированные чудовища били, чем ни попадя, по крепости, быстро превращая реликвию в развалины. Несколько какеров крутилось вместе с Нержавейко позади Комма, тыча стволами в разные стороны, что должно было изображать готовность к подвигам.

Несколько промахов Комма и зверомашины прорвут фронт, полакомятся какерами.

Еще десяток неловких выстрелов таких союзников, как какеры, и у Комма точно появится большая дырка в затылке.

Обсыпанный нанокристаллической пылью робокапитан-лейтенант попытался отправить отряд Нержавейко с огневых позиций куда-нибудь в подвал.

– Уходи, командир, и своих людей уводи. В подвал Монетного двора хотя бы.

– Нет,– твердо отозвался Нержавейко, отважно высовывая голову из какой-то канавы.

– Брысь, – рявкнул Комм на какеров-ополченцев. – Или,