Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

В ответ присутствующие покачали головами.

— Тогда предлагаю приступать, — вздохнув, сказал Кротов. — Чем быстрее с этим покончим, тем лучше. В спешке я не прихватил бланки протокола, но думаю, у вас, господин проектировщик, найдётся пара листков бумаги и…

— Подождите, — сказал я, глядя на мальчиков. — Дайте мне пару минут.

— Для чего, ваше благородие? — нахмурился Целитель. — У одного вторая стадия летаргии, у другого — третья. Если бы можно было что-то сделать, уверяю, я бы…

— Да-да, понимаю. И ни в коем случае не ставлю под сомнение ваш профессионализм. Но ведь несколько минут ничего не изменят, верно? Считайте это моей личной просьбой.

Кротов пожал плечами.

— Хорошо, как угодно. Не вижу причин для возражений. Сколько вам нужно?

— Я вас позову. Отец Филарет, вы сейчас необходимы женщинам. Прошу вас пойти утешить их. Мария Игнатьевна, к вам тоже просьба: кажется, у одной нервный срыв. Может, и у второй. Будьте добры, навестите.

— Конечно, ваше благородие, — кивнула Протасова. — Всё равно я тут уже не нужна. А протокол и потом подписать можно. Идёмте, отец Филарет.

Все вышли из дома, оставив меня наедине с пациентами.

Ну, и что я собираюсь делать? Я не Целитель и даже не врач. И не было ещё случая, чтобы удалось вытащить пострадавшего от Гнили на второй стадии летаргии. Не говоря уж о третьей.

Единственное, что у меня было, — смутное предположение. И вот его я собирался проверить. Хуже, во всяком случае, не будет.

Первым делом я сдвинул столы, на которых лежали подростки. Теперь их тени располагались рядом, и я мог коснуться их одновременно.

Жаль, тут нет Сяолуна с его вечной математикой. Хотя даже он вряд ли сумел бы рассчитать вероятность успеха.

Ну, погнали!

Погрузив руки в тени, я начал пробираться сквозь слои мрака, из которых они состояли. Снимая один за другим, дошёл до того, где начинаются потаённые стороны человеческой личности — так называемые тёмные попутчики. Те глубины, о которых сами люди чаще всего даже не подозревают. Древние корни, связующие их с первородным хаосом, прародителем порядка, его основой, материалом и вечным врагом. С моей стихией.

Стоило добраться до них, и стало ясно, что моё предположение верно!

Чем бы ни являлась проникшая в тела мальчиков Гниль, её связь с хаосом была очевидна. Теперь я отчётливо видел, как она захватывает и трансформирует организмы, превращая их в чудовищ.

И ещё стало ясно, что одной лишь моей теперешней силы не хватит, чтобы извлечь эти ростки. А главное — формирующиеся Ядра. Пока они находились в зачаточном состоянии, но росли в геометрической прогрессии.

Вытащив руки из теней, я достал маленький смарагдит. Этого должно оказаться достаточно. По крайней мере, хочется надеяться. Потому что больше поглощать человеку опасно. А я сейчас, как ни крути, именно бренная плоть.

Сунув зелёный кубик в рот, я проглотил его и немедленно снова погрузил руки в тени.

По телу растекалась энергия. Я чувствовал тепло, переходящее в жар, а затем — в жжение.

Терпеть!

Сосредоточившись, я прорвался сквозь последний барьер, и в ту же секунду моя сила хлынула в тела мальчиков, оплетая паутину Гнили, захватывая и выжигая дотла!

Но главное — Ядра. Вот тут пришлось потрудиться. Не знаю, сколько времени прошло, но, наверное, не очень много. Во всяком случае, когда я, слегка пошатываясь, вышел на крыльцо, никто не спросил, что я так долго делал в доме. Наверное, прошло лишь несколько минут.

— Можно начинать, ваше благородие? — деловито осведомился Кротов.

— Проверьте пациентов ещё раз, — сказал я, спускаясь по ступенькам.

— В этом нет смысла, господин проектировщик. Понимаю, нелегко мириться со смертью детей, но…

— Я настаиваю.

Кротов поджал губы.

— Хорошо. Если это вас успокоит.

Взбежав на крыльцо, он скрылся в доме.

Еремей переминался с ноги на ногу. На меня старался не глядеть. А может, прятал накатившую слезу, кто знает.

Я присел на пустой ящик из-под провизии. Ноги и руки слегка дрожали. Такое случается, если жрать смарагдиты. Ничего, пройдёт.

— Ваше благородие, — робко обратился Еремей. — Надо бы того… могилки начинать копать. Чтобы сразу после ритуала обоих и…

Его прервала со стуком распахнувшаяся дверь. На пороге застыл Кротов. В его глазах читалось недоумение.

— Что?!. — просипел он сдавленно. Откашлялся. — Что вы сделали, ваше благородие⁈

— Молился, — ответил я. — А что?

— Мальчики… Они… — Целитель выглядел совершенно растерянным. — Они без сознания, но это уже не чёрная летаргия! Я не обнаружил Гнили! Даже счётчиком проверил. Для верности.

— То есть, как⁈ — опешил Еремей. — Да разве такое возможно⁈

— Совершенно невозможно! — твёрдо заявил, не сводя с меня глаз, Целитель.

Я поднялся с ящика.

— Ну, получается, чудеса всё же случаются.

Кротов сбежал со ступенек и схватил меня за рукав.

— Умоляю! Объясните, что вы сделали⁈

— Успокойтесь. Что я мог сделать? Я даже не Целитель. Просто молился. Отпустите.

Пальцы нехотя разжались.

— Это феноменально! — выдохнул Кротов. — Я… должен понаблюдать за пациентами. Выяснить, что произошло. Это же… Даже не знаю! Прорыв в медицине!

— Как угодно, — сказал я. — Еремей, думаю, матери этих мальчиков будут рады узнать, что надежда есть. И, наверное, лучше сказать, что у пареньков была первая стадия чёрной летаргии. Им про феномены знать не обязательно. Да и не интересно. Нет возражений?

Кротов медленно покачал головой.

— Вот и славно. Если что, я буду у себя.

— Ваше благородие… — встрепенулся Еремей. — А что с монстром-то? Надо ж того… убить тварь.

— Это я беру на себя. Ход в развалины пока закрыт. Передай всем.

Кабальный понимающе кивнул.

Я отправился к домику надзирателя. Голова слегка кружилась, кожа сохраняла болезненную чувствительность, но это должно было скоро пройти. В течение нескольких минут.

Помимо сделанного открытия насчёт природы Гнили, было ещё, о чём подумать. Например, оставил ли монстр тела подростков не съеденными, потому что его спугнули мы с Сяолуном, или нарочно пытался сделать из них Исчадий? Логика указывала на второе. И это было очень плохо.

Спустя два часа, когда я, наконец, принял ванну и пообедал, начался дождь. Целитель уехал, оставив пациентов на попечение Протасовой.

Сяолун заваривал чай, изображая китайскую церемонию. Он обожал всякие ритуалы. Видимо, считал, что они придают значимости… даже не знаю, чему именно.

— Хозяин,