Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

полные тоски и какой-то почти нечеловеческой боли. Похоже, мой товарищ погрузился в свои воспоминания или размышления. Черт его знает, о чем думал Бернес, что его торкнуло на подобную музыку. Главное — он больше не пилил гаммы и это радовало. Я и без того на взводе. Скрипичной какофонии сейчас не вынесу.

Увидев нас, Марк резко отложил смычок и вскочил на ноги. Его обычно беспечное лицо мгновенно напряглось, стало серьезным. Он отлично понял: по моему измученному виду, по бледности Марты, — наш предполагаемый визит в банк пошел не по плану.

— Что случилось? — спросил Бернес, бросив на меня свой пронзительный, оценивающий взгляд. В нем читался немой вопрос: насколько все плохо?

Вообще, конечно, скажу, что Шипко реально чертов гений. Последние месяцы мы много, очень много времени проводили на уроках актёрского мастерства. Именно мы втроем. Я, Марк и Подкидыш. Мы изучили мимику друг друга до мельчайших деталей. Одного взгляда было достаточно, чтоб понять, что конкретно каждый из нас думает.

Марта собралась ответить на вопрос Бернеса, но…не успела. В ту же секунду раздался громкий, властный стук в парадную дверь. Судя по тому, насколько уверенно гость долбился в створку, думаю, можно с легкостью предположить, что явилась Магда Геббельс. По крайней мере, надеюсь, что это она. Новых лиц в этой трагикомедии мне бы уже не хотелось. Достаточно тех, что уже есть.

Мы с Бернесом переглянулись.

— Пожалуй, дверь открою я… — С тяжёлым вздохом произнесла Марта. Она тоже прекрасно поняла, кто пожаловал в ее дом.

Пока фрау Книппер шла к выходу и открывала дверь, мы с Марком осторожненько выглянули из-за угла, стараясь особо не отсвечивать физиономиями.

— Ну конечно… — Тихо протянул Марк.

На крыльце стояла женщина — чертова Магда Геббельс. Высокая, статная, с безупречной прической, с лицом, словно выточенным из камня, и ярко накрашенными губами, которые резко выделявшимися на бледном лице.

— Хм… А дамочка явно готовилась к этой встрече… — Тихо буркнул я на французском. На русский переходить не рискнул. Мало ли. Может у нашей гостьи фантастический слух.

Взгляд госпожи Гебьельс, как всегда, был пронзительным и властным, от него хотелось провалиться сквозь землю.

Правда, стоило ей заметить выглядывающего из-за угла Марка, глаза немки моментально потеплели и стали какими-то… коровьими что ли. Нет, однозначно увлечённая женщина превращается в какой-то ванильный сироп. Независимо от статуса, положения и наличия или отсутствия фамилии Геббельс. А то, что эта дамочка увлечена Марком, сомневаться не приходится. У нее на лбу все написано.

И это меня по-прежнему удивляло. Я хорошо помнил все характеристики, которыми Шипко награждал Магду. С хрена-то ей так реагировать на Бернеса? Она точно не принцесса, которая верит в рыцарей, особенно со специфической внешностью. Бернес, конечно, по легенде румын, но у него ярко выраженные черты человека с фамилией Либерман.

— Добрый вечер, фрау Книппер, — произнесла Магда холодным, очень мелодичным голосом, ступая в прихожую.

Я решил, что торчать за углом вдвоем несколько глупо и сделал шаг вперед, изобразив на лице радушную улыбку.

Взгляд фрау Геббельс скользнул по мне, задержавшись на секунду. Моей радости, пусть и наигранной она явно не разделяла. Затем снова перешел к Бернесу, а вернее к той его части, которая виднелась из-за дверного косяка, и в нем, в этом взгляде, опять мелькнуло еле уловимое, почти мгновенное смятение. Нет, что-то здесь не то…

Чертов Шипко… Я не верю, будто такая реакция немки — чистая случайность. Марк говорил, его вообще-то арестовали, когда он шлялся по улицам и работал форточником. Сколько подобных экземпляров попадало в руки правоохранителей? До хрена. Но выбрали именно Марка для секретной школы. Может, дело не только в его «талантах». И я сейчас вообще не про скрипку. Может, Шипко предполагал, что Бернес может сыграть какую-то определённую роль.

— Я, как и договаривались вчера, прибыла для прослушивания. — Категорично заявила Магда, но потом, немного смутившись, спросила. — Вы же не забыли о нашем вчерашнем разговоре.

Марта, лицо которой едва заметно побледнело, вежливо кивнула, собравшись с силами. По-моему, будь ее воля, она послала бы супругу рейхсминистра куда подальше. Но… Не всегда мы имеем возможность позволить себе то поведение, которого хочется.

— Добрый вечер, фрау Геббельс. Пожалуйста, проходите. Наш Марк уже ждет, как мы и договаривались.

Магда кивнула и прошла в гостиную.

Бернес, сохраняя свое невозмутимое спокойствие — маску, которая, казалось, приросла к его лицу с рождения, — поклонился госпоже Геббельс, а потом вообще пропал к ее руке, буквально фонтанируя тщательно скрываемым счастьем. И это тоже была игра. Холодная маска, за которой прячется огонь.

Настоящий актер, этот парень! Ни единого намека на то, что всего пару минут назад он был насторожен и совсем не рад прихожу немки.

Магда важно, с прямой спиной, уселась в кресле напротив Бернеса, словно критик, приготовившийся оценивать представление. Кивнула, давая понять, что готова слушать.

Бернес поднес скрипку к плечу. Первые ноты полились, наполняя комнату глубокой грустью и какой-то скрытой тоской. Он играл что-то очень личное, пронизанное болью и надеждой. В его музыке чувствовалась невероятная сила, пробирающая прямо до мурашек, заставляющая сердце сжиматься.

Скажу честно, даже я завис, словив состояние какого-то непонятного восторга и трепета. Несомненно, Марк реально талантлив. Да уж… Сложись его жизнь иначе, он мог, наверное, добиться весьма значимых высот в музыке.

Ну и конечно, я заметил, как изменилось выражение лица Магды Геббельс. Жесткость исчезла, уступив место какой-то странной, пугающей уязвимости. Ее взгляд был прикован к Бернесу, в нем читались… воспоминания. Вот! Точно! Я понял, наконец, что таилось внутри ее эмоций, когда она находилась рядом с Бернесом. Воспоминания! О чем-то далеком и давно похороненным в глубинах сознания немки.

Она была захвачена, полностью поглощена музыкой, которая, казалось, говорила лично с ней, касаясь глубочайших струн души. Да, такова сила искусства.

В этот момент, когда в гостиной царила такая необычная, почти гипнотическая атмосфера, раздался еще один, менее громкий, но отчетливый стук. Я его, если честно, даже не сразу услышал.

Первой отреагировала Марта. Она насторожилась, ее голова слегка наклонилась, словно немка прислушивалась.

Затем она поднялась с кресла, в котором сидела и неспеша направилась к двери. При этом Марк и фрау Геббельс вообще не отреагировали на происходящее. Оба они были погружены в музыку. Вернее, Бернес был погружён в музыку, а Магда — в Бернеса.

Я тоже поднялся с дивана и подошел к выходу из гостиной, чтоб видеть, кто заявился к