Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Ольга Чехова тем временем сделала несколько шагов, приблизившись ко мне. Она стояла чуть позади Магды, но достаточно близко для тайного переглядывания, ее взгляд был прикован к моим глазам, словно пытался передать нечто важное.

— Алексей, — тихо сказала она в паузе между частями композиции Бернеса. Голос актрисы звучал еле слышно на фоне скрипки, но я улавливал каждое слово, — Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Это касается… некоторых очень неприятных вопросов, которые могут возникнуть. Ты ведь не хочешь проблем, правда? Я о предстоящем прослушивании. Ты меня немного подвел…

Она говорила это с такой заботливой интонацией, что любой сторонний наблюдатель подумал бы, будто Ольга действительно беспокоится о моем благополучии, едва ли не как родная мать. Или как старшая сестра. Но я-то знал: это был лишь приём. Ольга намекала на что-то важное, связанное с ее появлением здесь, и на то, почему она так рискует, приходя в дом, который вполне мог быть уже под колпаком у гестапо.

Причём говорила актриса на немецком. Хотя могла перейти на родной язык. Видимо, чтоб Магда слышала, о чем идёт речь.

— Конечно, Ольга Константиновна — кивнул я, стараясь изобразить послушание человека, который понятия не имеет, что происходит, но готов на все, лишь бы избежать лишних проблем. — Всегда рад совету от таких опытных людей, как вы.

Магда Геббельс вздрогнула, едва заметно дернув плечом. Видимо, уловила в нашем обмене репликами нечто раздражающее или неуместное. Выходит, супруга рейхсминистра даже сквозь скрипкуиприслушивалась к тому, о чем со мной, беседует Ольга Константиновна.

Музыка Бернеса снова набрала силу, но теперь в ней слышались не только тревога, но и вызов, яростная нота отчаяния. Словно он, сам того не зная, вступил в опасную игру, где каждый звук мог стать ключом или предвестником опасности. На самом деле, думаю Марк всего лишь отвлекал внимание Магды, пытаясь заглушить разговоры.

Я бросил быстрый взгляд на Марту. Она, как и я, прекрасно осознавала всю тяжесть ситуации, ее лицо было напряжено, но глаза сохраняли спокойствие. Ее взгляд встретился с моим, и в нем я прочитал немой вопрос: каким боком с тобой связана Чехова?

Ну нет, дорогая фрау Книппер. От того, что произошло час назад я совсем не стал доверять вам больше. Наоборот. Теперь у меня просто до хрена вопросов и подозрений. Так что… Я небрежно подал плечами, намекая, что нет никакой подоплёки в проявлении Чеховой. Просто она — добрая женщина с широкой душой и любовью ко всему русскому.

Магда Геббельс отвернулась от нас с Ольгой, вновь обратив внимание на Бернеса, погруженная в его музыку. Это был отличный шанс!

— Марта, — сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали, но без акцента на обращении именно к ней, словно просто делился мыслью. — У меня от сегодняшней прогулки… голова разболелась. Не найдется что-нибудь от головной боли?

Марта кивнула:

— Конечно, Алексей. Посмотри в кухне. Там есть хороший травяной чай, который поможет.

Магда обернувшись, бросила на нас недовольный взгляд, но промолчала. Хотя и без слов вполне было ясно, ее раздражают наши разговоры.

Она была здесь ради музыки Бернеса, и прерывать наслаждение из-за чьего-то недомогания явно не входило в ее планы. Ольга, поняв мой маневр, быстро отреагировала, словно мы репетировали это месяцами.

— Мне тоже не помешает чашечка чая, Алексей. Последние дни выдались утомительными. Фрау Книппер, вы не против?

Марта слегка кивнула, сохраняя вежливое спокойствие.

Мы вдвоем с Ольгой, стараясь не привлекать внимания Магды, скользнули в кухню. Бернес продолжал играть; его музыка теперь звучала фоном к нашей маленькой драме, наполняя дом тревожным эхом.

Как только дверь за нами бесшумно закрылась, Чехова мгновенно изменилась. Вежливая маска спала, оставив на ее лице лишь нескрываемое напряжение.

— Что это было? — сразу же спросила она негромким, но требовательным голосом, переходя на русский. — Ты знаешь, кто эта женщина?

— Ну естественно. Супруга Йозефа Геббельса. Я же не идиот.

— Какой он тебе Йозеф? Не вздумай называть его по имени даже наедине с самим собой. Что за игру вы тут затеяли?

Чехова обернулась и посмотрела в сторону выхода из кухни цепким взглядом, словно проверяя, нет ли здесь лишних ушей. Убедившись, что мы одни, она снова повернулась к мне и ее взгляд не сулил ни черта хорошего.

— Алексей, — начала она тихо, — То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Мюллер… Он слишком спокоен. Ты исчез на несколько дней, а он не поднял паники. Это не его стиль! Он всегда был параноиком, а на тебя несомненно сделали ставку. Немаленькую ставку.

Я напрягся. Мюллер? Значит, она знает о моей связи с ним. Вот тебе и на.

— Я начала копать, — продолжила Ольга, ее глаза горели внутренним огнем, отражая решимость. — И кое-что узнала. Мюллер… он играет в свою игру. Думаю, он подозревает, что ты не просто предатель, сбежавший из Союза. Он чего-то ждет от тебя. И твоё исчезновение, как мне кажется, было частью его плана. Он допустил, чтобы это случилось. Если не устроил.

Я не подал виду, что ее слова попали в точку. Хотя на самом деле внутри меня все перевернулось, словно кто-то с силой дернул за невидимые нити. Ольга Чехова, женщина, которую я должен был завербовать, сама пришла с предупреждением. И ее догадки пугающе точны.

Потому как в моей логической цепочке, связанной с Мюллером и появлением Лжедельбрука, тоже до черта не укладывается. Особенно после короткого и смазанного разговора с мадам Жульетт. Француженка фактически дала мне понять, что чекисты не устраивали похищение. Вернее, она дала мне понять, что чекисты не при чем. О похищении я сам особо не распространялся. Мешал Эско своим присутствием.

— Я видела, как он с тобой разговаривал, как изучал тебя в Хельсинки. — Ольга понизила голос еще сильнее, почти до еле слышного шепота. — Он не верит в твою легенду. И я… я почувствовала, происходит нечто очень опасное. Я должна была тебя предупредить. Что бы ни происходило, он не твой союзник. Ни в коем случае. А теперь ты мне объясни, — Ольга нахмурилась, в ее взгляде читалась холодная решимость, которая не терпела возражений. — Кто ты такой на самом деле, Алексей? И что