Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

Безошибочно определив в одном из иномирных штандартов артефакт, ответственный за призыв барьера, подошёл к нему и разрубил его надвое. Прикасаться к подобному чуду артефакторного мастерства было излишним и к тому же чертовски опасным. Знать, какую защиту заложил в своё творение создатель, было попросту невозможным. Возьмём в учёт тот факт, что барьер проникал даже в такие места, как Теневое пространство, то могло бы оказаться, что и на меня с моим текущим уровнем сил могло хватить с головой. Да и Кей у меня под рукой сейчас нет. А её я считал единственной, кто смог бы взять контроль над чужим артефактом.

— Господин, связь восстановлена! — отрапортовал один из подоспевших ко мне гвардейцев, пока остальные принялись сковывать иномирцев и демонов наручниками и ошейниками, блокирующими ток энергии.

— Свяжись с Зубининым для координации совместных с основными силами действий. Если есть возможность, избегайте излишних жертв, — потребовал я. — И дай мне свой телефон, — не мешкая ни секунды, гвардеец протянул мне простенький аппарат. — Потом верну, — пообещал я, на что боец просто кивнул и отправился к своим товарищам.

Личный номер телефона Михаила Романова я помнил наизусть, так как считал, что лишним подобное знание точно не будет. Поэтому, быстро введя последовательность цифр, приложил мобильное устройство к уху и принялся выжидать ответа в надежде, что император сквозь суматоху боя услышит рингтон его личного мобильного телефона.

К сожалению, Романов оказался более ответственным, нежели я, и не стал отвечать на мой звонок. Последующие несколько попыток дозвониться до венценосного также не увенчались успехом.

Немного расстроившись от того, что не смогу довести императора до белого каления, уже прикидывал план, как вступить в сражение с остатками иномирцев. А затем мне вспомнилась кицунэ, которая, в отличие от меня, после изнурительного труда решила откреститься от окружающего мира и хорошенько отдохнуть. Как-то само собой рвение моё поугасло, захотелось покоя и умиротворения. В какой-то момент вовсе осознал, что пытаюсь почесать щёку левой рукой, которая у меня отсутствовала.

— Так и сбрендить можно… — подумалось мне, когда я вглядывался в обвисший на культе рукав.

Посчитав, что само нападение моих гвардейцев на оставшихся иномирцев со спины окажет немалое влияние на исход сражения, принял решение, что лично вступать не буду. Лучше пораздражаю императора постоянными звонками, пока тот сражается. К тому же сильных врагов в пределах радиуса моего обострившегося Дара я не ощущал, да и чуйка молчала.

Необходимо было определиться с местом, где на меня точно выйдут, когда всё кончится. Очевидно, что им является главное административное здание Хабаровска, кое осталось целым и невредимым и использовалось иномирцами в качестве штаба в оккупированном городе. Зашагав в его сторону, я продолжал сканировать окружающее город пространство на наличие серьёзных опасностей. Таковых не обнаружилось, однако я всё ещё был доволен тем, как Зубинин скоординировал наши войска, сжав иномирцев в тиски.

Дошагал до здания администрации я в полном спокойствие, даже обычные жители города мне не встретились за время моего пути. Внутри также было пусто: ни единой живой души. Лишь разбросанные по всюду вещи явно иномирного происхождения выдавали, что до этого момента хозяевами города выступали никак не представители Российской империи.

Пройдя напрямик холл и поднявшись на самый верхний этаж, я разместился в кабинете главы администрации, который, к моему удивлению, остался без изменений, привнесённых иномирцами в других частях здания. Удобное кресло позволило мне усесться в нём со всем комфортом, закинув ноги на стол. Несмотря на всё ещё идущие бои с остатками иномирцев, я впервые за несколько дней смог выдохнуть. Подобные марафоны, конечно, делают меня сильнее, однако и до могилы таким образом недалеко.

Продолжая сканировать окружающее пространство своим Даром, я сам не заметил, как невольно задремал.

* * *

— Ну это уже наглость, Ваше Императорское Величество! — послышался смутно знакомый голос сквозь полудрёму.

— Действительно так считаете, Григорий Аркадьевич? — Романова я бы узнал даже в том случае, если бы оказался полностью глухим.

Услышав имя и отчество, названные императором, я полностью проснулся, однако виду не подал. Сопоставить смутно знакомые голос, имя и душу оказалось нетрудной задачей. Сам граф Темников собственной персоной решил присоединиться к походу на восток.

— А как иначе? Я понимаю, что он Канцлер и фактически является вашей правой рукой и моим прямым начальником… Но спать в безопасности, когда мы с вами проливаем свои пот и кровь, дабы освободить город… — голос говорившего дрогнул в негодовании. — Это уже перебор, — недолгая тишина, последовавшая за спичем графа Темникова, была нарушена им же: — Позволите, Ваше Императорское Величество?

— Я бы не советовал, — а это уже заговорил отец нынешнего императора, который также решил не оставаться ни у дел.

— Валяйте, Григорий Аркадьевич, — в стальном голосе Михаила II просвистела едва слышимая усмешка.

Послышались стремительные шаги, с каждым мгновением приближающие ко мне идущего. Очевидно, что Темников хочет меня разбудить. Но вместо того, чтобы сделать это нормальным способом, он решил устроить какую-нибудь пакость: например, столкнуть мои ноги со стола. Видать, сильно задела его моя победа, когда я укрывал у себя Беловых, а также то, что вместо сражения с иномирцами я предпочёл вздремнуть. Однако, как бы то ни было, но позволить Темникову что-либо сделать, не входило в мои планы. Вместо этого я попросту выпустил свою силу вокруг своей тушки, отчего граф напряжённо замер, остановившись от меня на расстоянии в несколько шагов.

— Ну вот, Григорий Аркадьевич, теперь вы мне должны за то, что я устерёг вас от такого же безрассудного поступка, каким может похвастаться ваш помощник, — спокойно проговорил я, открыв глаза.

Темников оставался приверженцем своего стиля, даже несмотря на то, что находился в самом «горячем» месте империи. Стильный костюм и шляпа-цилиндр были неизменными признаками графа. Разве что подпаленный в некоторых местах мундир, что мужчина накинул на плечи, и пыль выдавали то, что Темников недавно вышел из сражения.

Граф молчал. Лишь поджатые губы и ярко проступившие скулы говорили о том, что он был в крайней степени возмущения. Поэтому я решил ему помочь:

— У вас есть какие-то претензии, Григорий Аркадьевич, которые остаются невысказанными, — констатировал я. — Прошу вас, излагайте.

Граф бросил быстрый взгляд на императора и его отца.