"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Я дремал. Дремал и наконец как то не заметно для себя уснул. Мне приснилась вдруг Эллина в каком то очень сексуальном платье и которая почему то играла в шашки с моей женой, которую я в этом сне не видел, а лишь слышал ее голос.

Я проснулся оттого, что меня трясли за плечо.

-Санечка просыпайся! Иди в душ. Я смотрю тебя совсем развезло. Пиво пивом, но есть то ты хочешь? Я тут солянку не плохую приготовила. И котлеты вчерашние есть. Ты будешь их? Вот только хлеба у нас с гулькин нос.

Я открыл глаза и смачно потянулся.

-Да пожрать можно было бы. Хлеба говоришь мало? А пошли сбегаем до булочной? Купим хлебца, заодно и прогуляемся. А затем уже душ, пунш. И все, что там вам будет угодно. Идет?

-Вот тебе, а не пунш, - и Юля поднесла к моему носу свой сжатый кулачок. А потом поднявшись со стула, пошла в прихожую одеваться.

Когда мы наконец вышли на улицу Заварзина тихо спросила меня:

-Ну, что с тобой опять произошло ? Рассказывай Солдатов!

Я и рассказал ей, что со мной произошло сегодня. Рассказал о том, как меня схватил Авдеев с двумя амбалами, как отвез на московскую окраину, где в флигеле я узрел Соловьева, на состоявшийся допрос с применением «сыворотки правды», с участием Гольдберг, особенно остановился на ее странном поведении.

-Мне так, показалось, что она была очень не заинтересована в положительных, для Соловьева естественно, результатах допроса. Не удивлюсь, если выяснится, что она и дозой что то «нахимичила». Соловьев явно в этом ничего не смыслит. Вопрос состоит в одном. Зачем ей все это?

Юля покусала губу и задумчиво произнесла:

-Если судить по твоим словам, то все обстоит именно так. Выяснить бы еще зачем ей это было нужно.

-Вот именно,- ответил я,- на альтруистку она явно не похожа.

Заварзина задумалась и надолго замолчала. Мы уже дошли до булочной, затем зашли в нее, купили хлеб и направлялись обратно домой, когда Юлия словно очнувшись вдруг заговорила:

-В принципе я могу объяснить это только так. Гольдберг действительно работает на какую то третью сторону. Это явно не Смирнов, и не партийная разведка. Эта третья сторона так же знает о нас, но информации у них пока не достаточно. Поэтому, в том, чтобы мы остались на свободе, прямо заинтересованы, как они сами, так и их агент Гольдберг. Так,что в самое скорое время нам надо ожидать предложение от этой самой третьей стороны. И вполне возможно, что передаст его нам именно Гольдберг. Причем эта сторона может представлять как кого то внутри страны, так кого то из за границы.

-Да тут всего можно ожидать, - сказал я,- как предложения от которого нельзя отказаться, так и попытки вооруженного захвата. Правда если это иностранцы, то думаю, что последний вариант все же маловероятен. Вряд ли американцы, или израильтяне задействуют для нашего, вернее твоего захвата вооруженную группу.

-Нашего, нашего. Меня одну они будут захватывать лишь в самом крайнем случае. И вариант этот к сожалению очень даже вероятен. Особенно если выяснится, что Гольдберг работает на кого то из иностранцев, - возразила мне жена.

-В обще то, эта Эллина мне чем то понравилась. Думается, что не такая уж она стерва. Есть в ней, что то хорошее по моему.

В ответ моя жена лишь негодующее фыркнула.

-Кто о чем, а Солдатов о бабах. Вернее о бабе. О красивой еврейке Эллине Гольдберг. Ты часом не влюбился в нее? По моему с тебя станется!

-Не станется. А красивую еврейку я уже люблю. Это ты,- возразил я Заварзиной, и остановив ее, обнял и крепко поцеловал в губы.

Мы остановились и целовались, наверное минут пять, пока Заварзина не оттолкнула меня от себя сказав:

-Прекрати, люди смотрят!

-Ого го! Давно ты такой стеснительной стала?

-Я и не переставала ею быть. Ладно, ладно прекращай приставать ко мне! По моему надо идти к Евдокимову.

-Да пожалуй, без него не обойтись. Срочно нужен совет. Да и тебе с ним пора по моему встретится. Познакомится по ближе.

-Евдокимов со своими товарищами, сейчас для нас единственная надежда на защиту. Смирнов нет. Однозначно нет. К тому же вполне возможно, что он агент ЦРУ. В этом случае, все может оказаться значительно хуже, чем мы предполагаем сейчас.

-Слушай, а тебе не кажется,что в нашей спецгруппе имеется агент этой самой партийной разведки?- вновь спросила меня Юля,- по моему операцию с Нечаевым, можно было успешно осуществить только имея действующего агента внутри нашего подразделения.

-Похоже, что дела обстоят именно так,- ответил я ей, - но поскольку делом Нечаева, эх, вот зря я не прибил его тогда! Занимался насколько мне известно, Мохов, то все подозрения неизбежно падают на него.

-Мы не знаем всех обстоятельств, похищения Нечаева,- сказала Юлия, - возможно Мохов здесь и не при чем.

-Но в любом случае, сегодня мне не без помощи Эллины, кажется удалось рассеять, хотя и не до конца, подозрения в моей двойной игре. Хотя не могу забыть, как посмотрел на меня напоследок Соловьев. Бр-р. Его взгляд прямо до печенок пронзает. По моему он так и не поверил в эту «сыворотку правды».

- Этот Соловьев, судя по твоим словам, просто на просто обычный костолом. Такие как он верят только в свой кулак, да кнут.

Мы подошли к нашему подъезду и уже по привычке, замолчали. Такая жизнь с каждым днем все сильнее и сильнее напрягала нас. С какой тоской я вспоминал нашу жизнь в Величанске, когда можно было свободно говорить на любые темы, не опасаясь установленных прослушек, и подосланных к нам агентов. Как жалел, что тогда в прошлом году мы так глупо поступили, согласившись на предложение Павла Трофимовича. Такие же мысли были и у Заварзиной. Но увы, ничего изменить к лучшему, мы лично, уже не могли. Приходилось терпеть, как то приспосабливаться к новым обстоятельствам и надеться, что когда то, весь этот без преувеличения кошмар, все же прекратится.

Через два дня, предприняв предварительно все меры предосторожности я встретился с Евдокимовым. Встреча проходила на все той же конспиративной квартире, дверь которой мне опять открыла, все та же женщина.

Поздоровавшись с Евдокимовым я рассказал ему о своем допросе у Соловьева с применением «сыворотки правды», упомянув о странном поведении Эллины Гольдберг.

-Гольдберг? - переспросил меня Евдокимов,- Гольдберг, Гольдберг,- задумчиво повторил