Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

Царицын, 3—4 ноября 2003

КОНЬЯЧНЫЕ РЕКИ, КОЛБАСНЫЕ БЕРЕГА...

1

Попав на операционный стол, Севырин ожидал боли, но ее, к великому изумлению пациента, не было. В какой-то момент он увидел операционный стол со стороны, врачи в зеленоватых халатах и таких же повязках склонились над распластанным телом, в котором Севырин с некоторым недоумением и не сразу узнал себя.

— Ты смотри, что делается! — задумчиво сказал один из врачей. — Сколько народу в своей жизни перерезал, а такой печени ни разу не видел.

— Что ты хочешь, цирроз! — отозвался врач постарше. В руках у него был скальпель, и Севырин сразу подумал, что в неудачной операции его будет виноват именно этот врач. Не можешь спасти человека, нечего и резать! Севырин начал прикидывать, какую компенсацию он сможет сорвать с больницы и на сколько этой компенсации хватит, но тут подал голос анестезиолог, до того смирно сидевший у своего баллона с закисью азота. «Давайте решать, мужики, — сказал он. — Будем мы его дальше резать или нет? Если мы его оперировать не будем, то зашивайте, а я баллон прикручу».

— Давно пора, — буркнул главный, который со скальпелем был, и швырнул скальпель в белую посуду. — Где я ему печень для пересадки возьму? Ты ведь, Иван Федорович, свою печень не отдашь!

В операционной сдержанно засмеялись.

— Его печень только пересаживать! — сказал анестезиолог. — Там цирроз еще крепче поработал!

— Мы его теряем, — встревоженно сказала медицинская сестра. — Мы его теряем!

— Мы его уже давно потеряли, — раздраженно сказал хирург. — Как только он к бутылке в первый раз приложился. Не берег себя мужик. Ох, не берег!

— Мужики! Мужики! — заорал постепенно приходящий в себя Севырин. — Взялись делать операцию, так делайте! Нечего гнилые базары вести! Вы что, козлы, клятву Гиппократа забыли? Спасать человека надо!

Однако его никто не услышал.

Ассистент хирурга выключил аппарат искусственного кровообращения, взял большую кривую иглу с толстой суровой ниткой, услужливо подготовленную операционной сестрой, и принялся наспех, кривым стежком зашивать лежащее на столе тело. Севырин даже закипел от возмущения. Ну, что за бракоделы! Что хотят, то и творят! Зашить аккуратно не могут! Ну, ясный месяц, у них тут одна шайка-лейка, запросто свою неудачу спишут, еще и самого пациента виноватым сделают!

Между тем в операционной появились санитары, небрежно бросили севыринское тело на каталку и повезли его к лифту. Севырин метнулся за телом и остановился в растерянности. Хирург уже содрал со своих сильных рук резиновые перчатки и мыл под горячей водой каждый палец. Анестезиолог сворачивал шланги и протирал спиртом маску. Подумав, он плеснул себе в мензурку немного спирта и выпил. Немного налил, экономно — на один глоток. «Лафа докторам, — позавидовал Севырин. — Каждый день могут на халяву выпивать. Им на обтирку дают, а они вовнутрь принимают. А приборы протирают ацетоном. Или вообще не протирают».

В операционную вошли две медсестры и принялись за уборку. Одна из сестер заметила Севырина, а может, ей шевеление какое почудилось. Только взмахнула она мокрой тряпкой, и Севырина тут же снесло в угол операционной. А ведь не дистрофик был, до операции почти семьдесят килограммов весил!

И только тут Севырин сообразил, в каком безвыходном положении он оказался. Тело уже куда-то увезли, по всей видимости, в морг, а он застрял в операционной и теперь не знал, что ему делать и куда податься. Он даже заскулил беспокойно и испуганно, но тут его кто-то сгреб за шиворот. Повернувшись, Севырин увидел устного и оттого не слишком доброжелательного ангела. Ангел был невысоким, из-за огромных белоснежных крыльев он походил на бабочку-капустницу.

— Готов? — спросил ангел. — Ну, тогда полетели!

И они полетели.

Вокруг расстилалась тьма, и во тьме этой плясали разноцветные кружочки. Севырин попытался оглядеться, но ангел держал его крепко и все стремился куда-то вперед, поэтому особо повертеть головой не удавалось.

— Мы куда? — поинтересовался Севырин. — В Ад?

Ангел хохотнул.

— Много чести будет, чтобы ангел тебя в Ад доставлял. Да и грехами ты для Ада не вышел, — сказал он. — В Рай, браток, направляешься.

У Севырина даже дыхание перехватило.

— Нет, — сказал он. — Ну, нельзя же так, без подготовки! Расскажите хоть немного. Распорядок доведите, правила поведения...

— Сам увидишь, — буркнул ангел. — Приехали!

И Севырин почувствовал, что летит сквозь ледяную космическую пустоту куда-то вниз.

2

Хорошо было внизу!

По ровному лугу протекала тихая спокойная речка. Приблизившись, Севырин почувствовал знакомый запах, и сердце его радостно и недоуменно екнуло: неужели!

Предчувствие, как говорится, нс обмануло.

Вдоль берега сидели знакомые Севырину мужики, покинувшие мир раньше него. Сидел Рома Кудлатый с шестого микрорайона; чуть поодаль, скооперировавшись в тройку, сидели Антон Иваныч, работавший до кончины грузчиком в овощном магазине, бородатый Паша, продававший с лотка книги на улице Грибоедова, и среди них выделялся полнотой и солидностью Миколай Иванович Саморуков, при жизни большой человек, не то директором завода был, не то начальником цеха. Вдоль берега много еще народу сидело, но Севырин сразу спланировал в компанию к Саморукову. С Ромой Кудлатым он делов иметь не хотел, тот всегда, когда напивался, на собутыльников в драку лез. И использовал при этом все, что попадалось под руку — от половинки кирпича до кухонного ножа. Потому и помер раньше времени. Кинулся с ножом на однорукого Саню из одиннадцатого дома по Селезнева, да споткнулся и прямо на ножик свой и упал. А не упал, то наверняка тогда Саню хоронили бы. Долго ли одной рукой от ножа отмахиваться сумеешь?

Рома проводил планирующего на берег Севырина злобным взглядом. Даже кулаком почему-то погрозил, хотя, сколько себя Севырин помнил, ничего плохого он Роме не делал. Наоборот даже, два раза, когда при деньгах был, в компанию этого самого Рому приглашал. Но, похоже, и здесь Кудлатого не особо жаловали. Иначе не сидел бы он на берегу в одиночестве, не плевал бы, стервец, в реку.

Антон Иванович, Паша и Саморуков приняли вновь прибывшего спокойно.

— Стакан есть? — поинтересовался Саморуков.

Севырин беспомощно охлопал себя и отрицательно покачал головой.

— Опять, значит, придется прямо из реки, — вздохнул Саморуков.

Севырин сунулся к воде, повел носом, и голова его