Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

и в спиртных напитках неплохо разбирался, да и начитан был в должной степени — не зря же столько времени книгами с лотка торговал? Но в присутствии Саморукова и он вел себя довольно скованно. «Ладно, — подумал Севырин, устраиваясь на земле поудобнее. — Освоюсь немного, глядишь, и другую компанию подберу. Главное, что в кайф все. Водки — море, закуски — завались. В таких условиях приятные собеседники не могли не отыскаться».

И все-таки что-то Бог недодумал. Поставил бы вдоль берегов столики под грибками, стульчики расставил бы, стаканчиков одноразовых приобрел — вот и вышла бы полная идиллия.

Он вздохнул и сел, обхватывая колени руками. Хмель постепенно овладевал им, и руки с ногами слушались уже недостаточно хорошо, но голова оставалась лишь чуточку затуманенной. Самое время для умственных упражнений!

Севырин с надеждой покосился на Павла. Тот лежал на спине, лениво подставляя нежаркому солнцу бородатое лицо. Лицо лучилось довольной улыбкой и выглядело умиротворенно. Хорошо было в Раю! И даже ментов опасаться не надо было. Там они в достаточной степени попортили нервы Севырину. Да что нервы! Жизнь они ему испохабили. Не успеешь иной раз расслабиться, нате вам — архангелы в серых фуражках! И ведь знают, суки, где народ отсиживается! Только разговор начнется по душам, а они уже протоколы из фуражек или планшеток достают — граждане, приготовьте ваши документики! А тут...

От избытка чувств Севырин вздохнул всей грудью, подполз к медленно катящей свои волны реке и сделал несколько глотков. Медленно, но верно его забирало.

— А вот интересно, мужики, — начал он, садясь рядом с Павлом. — А ангелы здешние зашибают? Такое изобилие вокруг. Трудно ведь удержатся, а?

Павел сел, потрясенно глядя на него.

— Санек, ты сдурел? Они же ан-ге-лы! Ты ментов когда-нибудь пьяных на дежурстве видел?

— Видел, — подтвердил Севырин. — И не раз.

— Ага... — Паша задумчиво пожевал нижнюю губу. — С ментами пример, конечно, неудачный. Опять же выпивка халявная, они же, как при коммунизме, живут... У них, как говорится, в каждом киоске и стол и дом. А ангелы, Саня, не пьют. Ангелы порядок блюдут. Всегда найдется десяток-другой шизанутых, которым местные порядки не по нраву.

— И что с ними ангелы делают? — поинтересовался Севырин.

— Сам увидишь, — туманно пообещал Павел.

— Шли бы вы, мужики, на берег, — не открывая глаз, лениво молвил Саморуков. — Как вы, сволочи, не поймете, что люди отдыхают, к новой трудовой вахте готовятся. Целый день еще впереди! Ну, хотите, слетайте куда-нибудь. Покажи ты ему, Пашка, все райские просторы. Пусть новобранец проникнется, какое ему счастье подвалило. К знакомым своим на Малую Ликеровку его стаскай или на Первачевку, к покойным колхозникам. Только к иностранцам не шастайте. На Текилку и к фрицам можно, а с остальными поосторожнее надо держаться. Будет посуда, тогда и обмен наладим. А просто так не стоит, они и так уже дважды ангелам челобитные подавали о нарушениях. Этот кудлатый сколько им крови попортил, виски ему, паразиту, захотелось!

— А и в самом деле — слетаем? — оживился бородатый Вергилий. — А мужики пока место постерегут.

— Только к грузинам не попадите, — доброжелательно предупредил продравший глаза Антон Иванович. — Хлебосольный народ! И поют хорошо, только вот вино у них чистая кислятина. Меня однажды неделю им поили, насилу вырвался. Мужики думали, что меня здесь и отпоить не удастся.

— И смотрите внимательней, — сказал начальническим тоном Саморуков. — Нарветесь на Веничку, увидит, что без дела летаете — сразу накажет!

3

Лететь было легко.

Вот только покачивало немного Севырина с непривычки. А может, и с выпитого.

Павел летел более уверенно, видно было, что в Раю здешнем он себя чувствовал, как рыба в воде. В полете бородатый Вергилий давал короткие, но емкие объяснения. Вот и сейчас он повернулся к чуть отставшему Севырину.

— Ты здесь нос зажимай, — предупредил он. — Японская территория. Здесь у них горячее саке течет. Ох, и вонища, доложу я тебе!

Севырин не уберегся и долго клял всякого рода узкоглазых, которые, не обладая культурой пития, травят честной народ почем зря.

— Это ты напрасно, — сказал Павел. — С культурой у них все нормально. Подогретый саке подают в тоненьких фарфоровых чашечках, а закусывают они хитрой рыбкой фугу. Знаешь, какое искусство — правильно приготовить фугу? Чуть плавник неправильно обрезал и — мементум мори. Каждый год народ дуба дает после закусывания фугу.

— Чего ж они эту пакость жрут, если она ядовитая? — недоумевал Севырин, стараясь не отстать от своего проводника. — Пили бы под шашлычок, как все нормальные люди!

— Азия! — авторитетно сказал Павел. — Сам знаешь, они харакири запросто делают! А вон там итальянцы осели. Речка у них интересная. Вдоль берега кьянти течет, а чуть зайдешь на глубину, — там виноградная водка бурлит. Граппа называется. И что интересно, не смешиваются они никогда. Если смешать, такой гадкий коктейль получается!

Он уверенно скользнул ниже. Севырин своему товарищу удивлялся. Граммов семьсот Павел сегодня точно уже принял, Севырин это сам видел. А ведь народ с утра начал, а Севырин немножечко запоздал. А гляди ты, летит и не колыхнется. Коршуны и орлы так в высоте парят, крылом лишний раз не шевельнут. Орлом держался в небе Павел, даром что без перьев.

— А здесь сразу три речки, — объяснил Павел, поворачивая к Севырину бородатое лицо. — Побольше которая — это и есть Первачевка. В нее впадают два притока — Малая Самогоновка и Левая Кавказка. Тут больше бывшие колхозники живут, правда, порой и горожане встречаются, особенно из заводских районов.

— Паша, — спросил Севырин, едва успевая за шустрым провожатым. — А почему у той вон речки берега желтые? И широкая какая!

— Так это Текилка, Санек, — сказав провожатый. — Там мексиканцев полно, особенно из американских штатов. Они привыкли текилу с лимоном и солью тянуть, вот у них по всему берегу прямо из соли лимоны растут. С этими язык запросто можно найти. У них кроме лимонов жрать нечего, а солью не налижешься. Они же не северные олени. Вот и пасутся у нас. А за это целый участок на берегу выделили для всех желающих. Крепкая штучка эта текила, градусов семьдесят будет!

Всего хватало в Раю. Вскоре путешественники уже летели над бурыми струями с пряным запахом, стремительно