Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

6

И пошла у него райская жизнь.

Старожилы говорили истинную правду — похмелья здесь действительно не было. Голова после выпитого не болела, изжоги не было и даже во рту не пересыхало.

Молиться тоже никто не заставлял. И ворчать из-за неумеренного потребления алкоголя было некому. Приятно было проснуться утром, умыться в озерке с ледяной водой и отправиться на берег, где уже принимают свою дозу товарищи.

Мужики, что гоняли Рому Кудлатого, оказались неплохими товарищами. Один после доброй выпивки любил поговорить об инопланетном разуме, знал тысячи историй о похищениях инопланетянами людей и вообще считал, что пришельцы прилетали не откуда-нибудь, а именно вот с таких райских мест.

— Если мы себе свой Рай вообразили, — говорил он уверенным голосом, — то ведь и обратное возможно. Кто-то представил себе мир, в котором можно разного рода исследованиями заниматься. Вот и летают они теперь, Вселенную познают!

Особо с ним не спорили, вполне могло быть именно так, как полагал этот умный мужик, который в прежней жизни был редактором журнала «UFO», и резонно можно было предположить, что он знал то, о чем говорил.

Второй знал толк в огородничестве и приготовлении домашних спиртных напитков. О приготовлении рябиновки или самогона он, как поэт, мог рассуждать часами, а когда вдруг оказывался не в духе, отламывал кусок берега и, вглядываясь в его ячеистую сложную структуру, качал головой и приговаривал, что на такой землице даже сорняки не взойду, да что там сорняки, в ней и микробов никаких нет.

Поначалу Севырину эти разговоры нравились и даже забавляли, но через пару недель он вдруг стал замечать, что рассуждения эти стали вызывать в нем легкую досаду и неудовлетворенность. Да и сама жизнь с обязательными и халявными выпивками постепенно теряла свою праздничную оболочку. Севырин иной раз чувствовал себя ребенком, который получил от жестокого дяди блестящую красивую конфету и, сорвав фантик, обнаруживал под ним не конфету, а обмылок дешевого хозяйственного мыла, от которого и пахло-то отвратно.

В такие дни он выбирался к обстоятельным и хозяйственным немцам, что жили на Баварском ручье. С немцами было интересно уже тем, что многие из них русского языка не знали и Севырину приходилось внимательно вслушиваться в незнакомые взлаивающие речи, в которых он ни черта не понимал.

Пару раз его заносило к грузинам, но коньяком они его не угощали, а все пытались опоить кислым вином из ручья, убеждая, что вино это способствует долголетию. Правда, сколько этих грузин Севырин ни разглядывал, вкусивших пирога долголетия он среди них не обнаруживал, напротив — большинству из грузин следовало бы жить и жить, да вот в Рай они не ко времени попали.

Иногда Севырин приставал с расспросами о Веничке к Саморукову, но тот держался стойко и предпочитал помалкивать. Только однажды, когда они с Севыриным возвращались с Тростниковой, выпитый Саморуковым ром оказал на него такое воздействие, что Саморуков врезался в землю около Текиловки, а когда Севырин начал ему помогать, принялся вдруг вещать. Говорил он при этом странные вещи, услышав которые от кого-то другого, Севырин принял бы эти рассказы за пьяный бред. Но он хорошо уже знал, сколько ежедневно принимает на грудь Саморуков. Не зря его лидером называли, нормативы он перекрывал многократно и всегда стремился к новым рубежам. Поэтому он вслушивался в несколько бессвязную речь лидера, и картина райского бытия выстраивалась странная и вместе с тем довольно правдоподобная.

Простым смертным, даже если это и имело место, Веничку никто не числил, потому и почитали его демиургом, создавшим несовершенную Вселенную и совершенный Рай. Однажды Веничка приготовил себе коктейль из средства для удаления мозолей, лосьона «Огуречный» и зубной пасты «Поморин», но то ли ингредиенты перепутал, то ли дозировка оказалась неправильной, что было странно для такого опытного человека, как Веничка, но факт был, как говорится, на морде — Веничка впал в коматозное состояние и стал потихонечку отходить в мир иной, умилительно вспоминая станцию Петушки и ведущий к ней путь. Тут его и взяли под крыло Ангелы. Как и с кем он на небесах договорился, история умалчивает. Известно только одно — Веничке было разрешено создать Рай для таких же как он несчастных людей, которых не понимали при жизни и которые немало пострадали за свои пристрастия и увлечения на грешной Земле. И, надо сказать, Рай у него получился на славу. Говорят, даже сам Дьявол, побывав во вновь созданном Раю, прослезился и с черной завистью обнял Веничку.

— А я слышал, что он от рака горла помер, — сказал простодушно Севырин. — В газетах вроде писали...

— Ты меня слушай! — раздраженно сказал Саморуков. — Эти борзописцы напишут! У них же всех один идол — бабки! Я Веничку лучше других знаю. Я с ним при жизни из одного стакана, понял? Ты что, неверующий?

— Да я к тому, что мучился он сильно, — вздохнул Севырин. — Вроде великомученика был!

— Дурак! — сурово заметил Саморуков. — Знаешь, как Веничка говаривал? Не вино и не бабы сгубили молодость мою, — говорил он частенько. — Подмосковные электропоезда ее сгубили!

— А я слышал... — начал было Севырин.

— Диссидент ты! — прервал его Саморуков. — Человек великим мефистологом был. Редкое качество для человека!

— Мефистолог... — попробовал на язык незнакомое слово Севырин. — Красивое слово! И что, он действительно специалистом по демонам был?

— Кеша! — Саморуков отбросил солидность и заулыбался. — Мефистология — это искусство напиваться пьяным! Большое, между прочим, искусство. Веничка им владел... Владел! Это мы пьем, Веничка удовольствие получал! Между прочим, однажды он свою смерть пророчески предвидел. Это когда в дневнике записал, что есть один вид непредвиденности и смерти — оса в бутылке красного вина. Укус в горло и смерть от удушья.

— Так он от укуса осы умер? — удивился Севырин.

Саморуков усмехнулся и покачал головой.

— Я же говорю, Кеша, — сказал он. — Оса в бутылке вина — это красочная метафора, понял? Ты меня не отвлекай, я сам собьюсь! О чем это я?

Да, о Веничке! Так вот, Бог наделил Веничку властью, выдал медаль, которую Веничка предъявлял всем в знак своих божественных полномочий. Молнии он, конечно, метать не мог и звезды не гасил, — не в его это силах было. Говорят тебе, божество местного значения!

А идея понравилась и прижилась. Тут Бог с Дьяволом были единодушны — каждому теперь был