Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

А случилось следующее. Элиза уговаривала «Аласика» поджарить вместе с ней кусочки хлеба прямо в камине. Она давно задумывала это, обидевшись на отца: он отказывался брать ее с собой на сбор отряда. А ведь молодые воины именно так и жарят хлеб – сидя у костра, а потому они такие смелые и сильные! И Элиза станет смелой и сильной! Она заранее раздобыла длинные прутики, на которые собиралась нанизывать кусочки.

– Нет, Элиза, – покачал головой Аларис, выслушав девочку. – Мы не маги огня, чтобы баловаться с камином. Можно устроить пожар. Понимаешь?

Он шутливо затормошил ее, потому что Элиза скуксилась и нахмурилась. Она ничего не ответила Аларису, и тот надеялся, что она все поняла.

Но Элиза поняла только то, что придется действовать в одиночку. Поздно вечером она пробралась в гостиную, которая как раз пустовала. В камине неярко горел огонь. Он совсем не выглядел опасным, потому Элиза принялась за дело.

Кусочки хлеба быстро подрумянились и выглядели очень аппетитно. Девочка вытянула из пламени тлеющий прутик и попыталась снять один из хлебцев, но обожгла пальцы и, вскрикнув, откинула прутик от себя. Он упал на ковер с длинным ворсом, который тут же начал тлеть.

– Ой! – вскрикнула Элиза, вскакивая.

Оглянулась в надежде на помощь: всегда кто-то из взрослых оказывался рядом. Но не сегодня. Мама и папа повели гостей в галерею, где висели портреты предков, слуги поднялись на свой этаж.

– Мамочка! Папуля!

Ковер уже не просто тлел – он сыпал искрами. Элиза собрала всю свою невеликую пока силу, пытаясь сотворить воду и затушить огонь, но жалкие капли, казалось, лишь раззадоривали пламя.

– Ой! Ой-ой…

– Элиза! Глупая девочка!

За спиной Элизы возник Аларис, и маленькая проказница, заревев в три ручья, бросилась его обнимать.

– Стой здесь! – строго сказал он, отодвинув подружку в безопасный угол. – Рёва!

У него самого водяная магия пока была не так сильна, но он сжал кулаки и, собрав всю влагу, какую только можно, направил поток на ковер. Тот зашипел, задымил, завонял жженой бараньей шерстью. А Аларис, пошатнувшись, осел на пол. Элиза, шмыгая носом, не зная, как помочь, подползла и легла рядышком.

Так их и обнаружили родители и Ванесса, которые поспешили в гостиную на запах дыма.

– Что стряслось, Ал?

Бабушка требовала у внука объяснений, хотя тот едва мог ворочать языком.

– Я хотел пожарить хлеб в камине… Не ругайся, я случайно. Я ведь все потушил.

– Ты?

Ванесса, прищурившись, смотрела на Алариса: за все девять лет жизни Ал не был уличен ни в одной шалости.

В общем, не только она, но и родители Элизы мгновенно поняли, кто настоящий виновник этого безобразия, – они хорошо знали свою дочь.

Элиза, у которой на лице оставались черные разводы от копоти и слез, выглядела несчастной и подавленной. Мелиса собиралась завтра же провести серьезную беседу с дочерью. Завтра она заставит ее признаться во всем и извиниться перед Ванессой Вайс, но сейчас матери было так жаль свою неугомонную крошку, что она промолчала, разрешив Аларису взять вину на себя.

Она промолчала, но Элиза молчать не стала. Она решительно вытерла нос и вытянулась перед Ванессой. Строгую бабушку Ала она опасалась с самого первого дня, и все в комнате видели, каких усилий ей стоит выглядеть смелой.

– Это я, – сказала она, задрав голову и глядя в лицо Ванессы. – Не Ал. Он не виноват.

Детей уложили спать, а сами собрались за чашечкой успокаивающего напитка с капелькой вишневой настойки.

– Ох, не ругайте мальчика. Если бы не он, не знаю даже… – Мелиса не смогла закончить фразу, передернула плечами.

– Не стану. – Ванесса вдруг улыбнулась светло и счастливо. – На самом деле я горжусь им, моим маленьким героем. Но и ваша девочка тоже молодец, характер уже виден.

– Бестолковый и влипающий в неприятности? – проворчал Кайл.

– Верный и самоотверженный, – поправила его Ванесса Вайс. – Я хотела предложить еще в первый день, но решила приглядеться. Что, если мы заключим между нашими детьми брачный договор? Мне кажется, Элиза – отличная пара моему мальчику, да и он именно тот, кто ей нужен, чтобы всегда оказываться рядом.

Родители Элизы переглянулись: слова Ванессы застали их врасплох. И хотя заключение таких договорных браков между семьями аристократов было в порядке вещей, они все же не рассчитывали, что первое предложение поступит так скоро.

– Но… Она так мала… – прошептала Мелиса.

– Так они не завтра будут сочетаться браком, – усмехнулась Ванесса. – Более того, я хочу поставить ряд условий.

И Ванесса потребовала включить в договор пункты, по которым Элиза должна оставаться в неведении относительно своей судьбы.

– Сейчас они дети, но однажды Элиза превратится в красивую девушку, а Аларис, увы, навсегда останется обезображен. Пусть попробует сам добиться ее внимания. Не надо, чтобы девочка чувствовала себя связанной. Иначе она захочет освободиться чисто из чувства противоречия. Мало кому из девушек нравится вынужденный брак, да еще когда жених с такой специфической внешностью. Пусть она сама выберет его. Или будет вольна сделать другой выбор. Я все объясню Аларису, когда он подрастет.

– Это… Так мудро, – тихо произнесла Мелиса. – Вы заботитесь о чувствах моей дочери больше, чем о чувствах внука.

– На самом деле и о его чувствах тоже. Быть отвергнутым девушкой, с которой его ничего не связывает, куда легче, чем быть отвергнутым обещанной невестой. Но он, в свою очередь, тоже сможет отменить договор, если поймет, что брак не принесет им счастья.

Родители Элизы какое-то время молчали, мысленно взвешивая все «за» и «против», а потом одновременно кивнули.

– Но как же они познакомятся так, чтобы Элиза ничего не заподозрила? Это должен быть совершенно естественный повод.

– Я знаю как. – По лицу Ванессы скользнула хитрая улыбка, оставившая Мелису и Кайла в недоумении.

Они пока и предположить не могли, что задумала бабушка Алариса.

…Элиза мирно спала в своей кровати. Время от времени она чихала: запахом гари пропитались ее волосы и даже, кажется, кожа. Но девочка была совершенно счастлива, хотя еще не вполне понимала, что такое счастье.

Аларис не спал, не мог уснуть: какое-то чудесное чувство теснило грудь, заставляя слезы наворачиваться на глаза. Хотя он ведь мальчик, он не должен плакать! И Ал сердито тер лицо, заставляя слезы уйти. Он тоже не знал, что это щемящее чувство и есть счастье. Счастье, когда кто-то остается с тобой рядом, хотя мог просто убежать. Счастье, когда кто-то смело встает на твою защиту.

«И