Обратный отсчет - Токацин

При его словах сармат у терминала, едва заметно вздрогнув, с громким щелчком закрыл экран смарта и поднялся на ноги. Когда Гедимин договорил, он уже стоял рядом.

— Реакторы? — повторил он, недоверчиво щурясь. — Где ты с ними работал?

Только сейчас Гедимин сообразил, что такие же ряды цветных полосок на груди и такие же широкие браслеты он видел у Кенена Маккензи. «Может, и этот из командиров,» — подумал он, настороженно глядя на сармата. «Ещё бы мне уметь с ними говорить…»

— На «Полярной Звезде» до войны, — ответил он. — На крейсерах во время. На реакторе нашей базы после.

— Реакторный пилот? — сармат смерил его задумчивым взглядом. — Скафандр свой? С войны?

Гедимин кивнул.

— Он много работал механиком, — подал голос филк. — Был на хорошем счету. На «хельде» очень не хватает…

Сармат жестом велел ему замолчать и снова взглянул на Гедимина. Его глаза немного посветлели.

— Механиков всегда не хватает, — вздохнул он. — Впервые вижу Старшего, который рвётся к реактору. Ну да ладно, посмотрим… Вигарт Марци, командир ИЭС «Вайтрок». Что-то в тебе знакомое… нигде не могли пересечься?

Гедимин, пожав протянутую руку, качнул головой — если он и видел этого сармата, то один раз и очень давно, и точно нигде с ним не работал. «Командир станции,» — его сердце сделало лишний удар, и в груди потеплело, хотя радоваться пока что было нечему. «Хорошая встреча.»

— Гедимин Кет, ремонтник. Единственное — я не знаю новый реактор…

Вигарт резко махнул ладонью и жестом позвал сармата за собой.

— К тому времени, как тебя к нему подпустят, всё узнаешь, — он криво ухмыльнулся. — Ты слишком быстрый, ремонтник. Дай мне свой лист.

Гедимин протянул ему регистрационную карту. Вигарт, приложив её к экрану смарта, остановился у стены, разглядывая высветившиеся строчки.

— Нулевая категория? На десятом году после войны? Кто был у вас в совете, и что у него с головой?

Гедимин растерянно мигнул.

— Я был на лунной базе. Кенен Маккензи командовал… Что такое категория?

— А, — Вигарт едва заметно поморщился и вернул ремонтнику карту. — Маккензи. Тогда ничего удивительного. Хотя за шесть лет он своим категории выправил… Ладно, это всё поправимо. Идём, отведу тебя куда надо.

Они всё ещё были в офисном здании, но уже спустились со второго этажа на первый и куда-то глубже, в коридоры, которые могли находиться только под землёй. Гедимин оглядывался по сторонам, запоминая дорогу. По крайней мере, тут не экономили на отоплении и освещении, — сармат не заметил никакой разницы с коридорами второго этажа, разве что гул, доносящийся с улицы, внизу затихал. Вигарт остановился у массивных раздвижных створок в полукруглом проёме, небрежно хлопнул ладонью по углублению на стене и поддел створку пальцем.

— Кенен, сильно занят?

Гедимин вздрогнул и невольно сжал кулаки, но в ту же секунду понял, что этого сармата видит впервые. Он был одет так же, как Вигарт, только шлем с респиратором не откидывал за спину, а носил, не снимая. Цветные полоски тянулись по двум сторонам груди от ключиц до пояса, прямо поверх застёгнутых карманов. Тёмно-синюю кожу лица пересекали тонкие, сглаженные шрамы. Видимо, давнее ранение зацепило и глаза, — веки смыкались как-то странно, будто им мешал жёсткий каркас между слоями кожи.

— Ко мне? — взгляд светло-фиолетовых глаз скользнул по лицу Гедимина и остановился на его груди. — Снаряжение своё?

— Он с Луны, — ответил вместо Гедимина Вигарт, придержав ремонтника за плечо. — Один из механиков Маккензи. Документы сделаны абы как, о квалификации — ни намёка. Утверждает, что работал на АЭС. Хочет продолжить.

— Ясно, — ровным голосом ответил Кенен. — Почему пришёл к нам, а не к Маккензи?

Гедимин сузил глаза.

— Не захотел. Из-за него мой реактор взорвали. А я шесть лет сидел в тюрьме. Хватит с меня Маккензи.

Сарматы быстро переглянулись.

— Ясно, — повторил тем же спокойным голосом Кенен. — Давай документы, посмотрим. Вигарт, ты иди, поговорим потом.

Командир станции, не споря, развернулся к двери. Кенен, уже не обращая на него внимания, прикладывал карточки Гедимина к своему смарту и недовольно щурился.

— Кет? Это ты засветился в газетах? Ополченец-подрывник… на хорошем счету у hasulesh… Почему не попросился во «внешку»?

Гедимин поморщился.

— Я хочу работать на АЭС. Макак мне за шесть лет хватило.

Кенен покосился на него и снова перевёл взгляд на экран.

— Откуда скафандр? Твой?

— Я был реакторным пилотом, — ответил Гедимин. Он думал, рассказывать про «Гекату» или нет, но Кенену хватило короткой фразы — он, резко развернувшись, бросил смарт в карман и протянул карточки ремонтнику.

— Это больше не нужно. Реакторный пилот? — его взгляд стал неприятно-цепким. — «Лучевое крыло»?

— Сам реактор, Прожиг, — буркнул Гедимин. — Но «крыло» тоже знаю.

— Проверим, — бросил Кенен, шагнув к дальней стене. Замаскированный люк Гедимин заметил, но панель управления нашёл не сразу — всего за полсекунды до того, как чужак открыл её и прижал к ней ладонь.

— Я Кенен Гварза, — сказал он, не оборачиваясь. — Проверяю квалификацию и выдаю категории. Может, у вас на АЭС брали всех, кто не успел сбежать, но здесь не так. Получишь то, что покажешь, и не более. Сюда!

Стена защитного поля исчезла, и Гедимин, изумлённо мигая, уставился на отсек с блестящими серебристыми стенами. Это была выстилка из флиевой фольги между двумя листами рилкара, — сармат сделал много таких экранов, вручную раскатывая металл и стеклоподобную массу. В центре округлого отсека стоял совершенно целый «Ицмитль». С него сняли вооружение, но и ЛИЭГ, и конструкции «лучевых крыльев» никто не тронул — Гедимин видел это, даже не прикасаясь к фюзеляжу.

— Я буду там, — Кенен Гварза указал на неприметное окошко в серебристом экране — толстый слой прозрачного рилкара с явной примесью металлической пыли. — Садись в кабину. Показывай, что можешь. Взлёт, разворот, если умеешь — бочку.

Не дожидаясь, пока Гедимин придёт в себя и сформулирует хоть один вопрос, Кенен вышел. В ту же секунду над головой сармата загудел опускающий механизм — отсек закрывался последним сегментом противолучевого экрана. Гедимин, ошалело мигнув, двинулся к «Ицмитлю». «Вот тебе и запреты на транспорт… Истребитель. Прямо посреди гетто. Обычный такой тренажёр…»

Сидение в кабине