Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

старшего, и младшего Уэстов – под домашний арест. Глаз с них не сводить, никого не пускать, кроме врачей. Нет, ни слуг, ни домочадцев… Идите. Виржиния, а вы останьтесь на секундочку, ладно?

Хоть я и злилась на детектива, но все же не смогла ему отказать, когда он уставился на меня вот так – бесконечно устало и с надеждой. 

– Садитесь туда, – вяло махнул Эллис рукой.

– А как же чернила?

– Я пошутил. Им уже сто лет в обед, высохли давно, – тяжко вздохнул он и опустился на свою табуретку. – Виржиния, вы бы знали, сколько сил из меня вытягивают эти благородные спасатели. Преступнику, настоящему преступнику, я имею в виду, можно хоть по морде съездить, а с таких страдальцев что взять? Эх… Вы потом передайте своей подруге извинения от меня. Она не дура, конечно, просто благородная неженка. За это не наказывают. К сожалению.

Эллис сказал это с такой интонацией, что мне внезапно стало жальче не Глэдис, а его.

– Вы зря затеяли допрос при ней, – нейтрально заметила я. – Леди Клэймор никогда не поймёт вас. Она сильно помешала?

– Да не очень, – сознался Эллис. – Лоренс вряд ли бы раскололся сейчас. Слишком выжат. К тому же я уже почти наверняка знаю, кто был первым «гостем» в галерее и что случилось с картиной. Осталось дождаться одного письма, а ещё проверить кое-какую догадку… Виржиния, вы не пригласите мисс Дюмон к себе снова? На следующую пятницу? Желательно, с утра.

– Разумеется, приглашу, – кивнула я.

А что еще можно было ответить?

С Глэдис мы в итоге едва не рассорились.

Разумеется, она приняла моё приглашение прогуляться по Боунскому парку, благо день выдался ясный и тёплый – редкость для поздней осени! Небо лишь слегка было подёрнуто полупрозрачной дымкой облаков. Мир словно распадался на яркие, контрастные детали. Чёрные ветви яблонь в мелких каплях воды; сочная зелень ровно остриженных хвойников в лабиринте; белый щебень, обрамляющий клумбы; тонкие красные прутья кустарника, названия которого я не знала; бледно-голубое небо, темная земля, ласковое золото осеннего солнца на мраморных перилах моста…

…Принять-то приглашение Глэдис приняла, но сразу дала понять, что не собирается ни прощать выходку Эллиса, ни даже игнорировать её.

– Он ужасный человек, Виржиния, и даже не спорьте! – Леди Клэймор так яростно обмахивалась веером, что, казалось, у неё сейчас сорвет с головы шляпку. Смотрелось это угрожающе – тем более что на свежем воздухе веер был совершенно ни к чему. – Как вы можете поддерживать с ним отношения? Святая Роберта, и я ещё выгораживала вас, когда люди шептались о том, что «гусь» – неподходящее знакомство для леди!

Я испытала мимолетную вспышку раздражения и поспешно уставилась вниз, в хрустально-прозрачные воды ручья под мостом. На дне, там, где течение слабело, скапливались почерневшие палые листья. По всем законам бытия никакие запахи не могли просочиться сквозь воду, но мне казалось, что ноздри щекочет кисловатый запах тления.

– В своих знакомствах я вполне могу разобраться сама, Глэдис. Однако с радостью узнаю, кто же шептался у меня за спиной. Вы не припомните точные имена?

Глэдис прекратила обмахиваться и сложила веер.

– Зачем это вам?

– Хочу отказать им в обслуживании в «Старом гнезде». Пожизненно.

Я потёрла кончиком пальца пятно на мраморе перил. На перчатке остался рыжеватый след. Ржавчина?

Досадно.

– Ещё на прошлой неделе я бы согласилась с вами, Виржиния, но после того, что произошло три дня назад… Увольте. – Глэдис не поджимала губ демонстративно, не щурилась, не стучала веером по перилам, но её злость я чувствовала всей кожей. Бессильную злость. – Мы с мужем попыталась навестить Уэстов после всего, что было, но нас не пустили! Не пустили даже к дому! Мой дорогой Сеймур был в гневе. Мы непременно будем жаловаться в Управление. Какое право имеет этот ваш Норманн разлучать нас с друзьями?

Я снова поскребла пятно на перилах – уже нарочно.

Конечно, сейчас даже ребенку было бы ясно, что сердится Глэдис не на то, что её не пустили к Уэстам. Если б она действительно рассчитывала на беседу с ними, то не взяла бы супруга с собой – «дорогой Сеймур» ровным счетом ничего не знал о детективных изысканиях своей леди, о визите в тюрьму и прочем. Значит, Глэдис шла с намерением устроить скандал.

И я догадывалась, почему.

Какая женщина – в особенности умная – станет терпеть, что её дурачат?

А Эллис именно что одурачил Глэдис… не только – всех вокруг, включая и меня, и, что важнее, Лоренса Уэста. Но жестокий ход пошел на пользу следствию. Юноша написал признание, и, по словам Эллиса, дело было практически раскрыто, хотя лично для меня многое оставалось покрыто мраком тайны.

– Вы понимаете, Глэдис, что Эллис три дня назад спас от бесчестья и тюрьмы не только мистера Уэста, но и его сына? – мягко спросила я, оставив размышления «на потом». Всё равно ни до чего нового не додумаюсь. – Может, болезнь Уэста – выдумка, но суд и страховая компания, продавливающая свои интересы – суровая реальность, увы.

Глэдис застыла, как будто превратившись в одну из мраморных статуй, стерегущих мост.

– Неужели судьи могли бы вынести приговор… невиновному?

– Почему нет, – я только плечами пожала. – На кону тридцать пять тысяч хайрейнов. Это даже для меня сумма значительная, а уж для какой-то там захудалой конторы… Думаю, объяснять вам не нужно.

– Не нужно, – помрачнела Глэдис и вновь раскрыла веер, только теперь она обмахивалась медленно и плавно. – Тридцать пять тысяч… Я и забыла об этом. Да, чтобы избежать разорения, компания может и совершенно постороннего человека посадить в тюрьму. А теперь, выходит, страховка у мистера Уэста в кармане? – Глэдис вдруг коротко хохотнула, прижав веер к губам. – Тридцать пять тысяч, такой суммы же хватит не только на свадьбу, но и на покупку поместья, земли… да чего угодно! Хоть фабрики. И мистер Дюмон… – Она осеклась и строго посмотрела на меня. – Виржиния, я сейчас сказала лишнего. Это не моя тайна. Я могу попросить вас сохранить её?

С полминуты я медлила. Разрозненные сведения складывались в занятную головоломку. Эллис, попросивший пригласить Джулию Дюмон в определенное время; отчаянные попытки Лоренса Уэста взять вину на себя и выгородить таинственного «первого», скорее всего, и расправившегося с картиной; оговорка Глэдис о «свадьбе» и мистере Дюмоне…