Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

* * *

Дни потекли в напряжённом ожидании. Внешне всё было спокойно: дорога строилась, золото мылось, но я чувствовал, как сгущается воздух. Письма от Степана приходили регулярно, раз в неделю, обычно с обозом. Я читал их в конторе, при свечах, когда артель уже спала.

Последнее письмо пришло в конце июля. Почерк Степана был нервным, буквы прыгали по строчкам, словно он писал в спешке.

«Андрей Петрович! Дела приняли интересный оборот. Рябов не успокоился. Несмотря на разгром Штольца и потерю приисков, старый паук плетёт новую паутину. Он нашёл другой путь — бюрократический. Через Аникеева и урядника Анисима Захаровича пытается добиться отзыва твоих лицензий на разработку. Формальный повод — нарушение технических норм и незаконное строительство 'механизмов без одобрения Горной конторы». Звучит смехотворно, но в этой системе любая бумажка может стать оружием.

Аникеев и урядник в тяжёлом положении. Рябов давит на них через старые долги и связи. Но они боятся тебя не меньше, чем его. Помнят, как ты их прижал зимой. Помнят твои угрозы доносами в Пермь.

Они играют в двойную игру. Внешне — сотрудничают с Рябовым, подписывают бумаги, готовят предписания. Но тайно — передают мне копии всех документов. Аникеев два раза приходил ко мне в контору ночью, через чёрный ход, боясь, что Рябов проследит. Урядник тоже шепнул мне на рынке, что «не всё в бумагах господина Рябова гладко».

Я их подкармливаю — золотишком по чуть-чуть, обещаниями защиты. Они боятся, но пока держатся. Главное — они саботируют усилия Рябова. Предписание о ревизии твоих участков «случайно» потерялось в канцелярии. Жалоба на незаконные механизмы затянулась на месяц из-за «отсутствия инспектора». Аникеев умудрился подписать бумагу так, что она формально верна, но юридически ничтожна.

Рябов чувствует саботаж, но доказать не может. Он орёт, угрожает, но чиновники разводят руками: мол, бюрократия, ваше благородие, всё по закону делаем, просто медленно.

p. s. Посылаю с этим письмом копии всех бумаг, которые Рябов пытается протолкнуть. Читай внимательно. Там есть интересные моменты. Степан.'

Я отложил письмо, развернул приложенные документы. Несколько листов. Читал медленно, вдумчиво, переводя казённый язык на человеческий.

Первый документ — жалоба от «группы обеспокоенных граждан» на незаконную деятельность артели «Воронов и Ко». Мол, используем запрещённые механизмы, нарушаем технику безопасности, создаём угрозу окружающим приискам. Под жалобой — три подписи. Все три — липовые, я был уверен. Степан сделал пометку, что почерк один и тот же, только фамилии разные.

Второй документ — предписание Горной конторы о проведении внеплановой ревизии наших участков. Дата проведения — через месяц. Причина — вышеупомянутая жалоба. Подпись Аникеева, печать конторы. Всё чисто, формально. Но я знал — эта ревизия должна была найти «нарушения». Любые, даже придуманные. А потом — штрафы, приостановка работ, отзыв лицензий. Классическая схема удушения через бюрократию.

Третий документ был самым интересным. Копия внутренней переписки между Аникеевым и вышестоящим чиновником в Перми. Аникеев запрашивал разъяснение: можно ли применить к артели «Воронов и Ко» статью о незаконном обогащении, если владелец не может документально подтвердить законность происхождения начального капитала?

Я усмехнулся, читая эти строки. Старый трюк — подорвать мою легенду о разорившемся купце. Если докажут, что я не тот, за кого себя выдаю — вся моя деятельность автоматически становится незаконной. А значит, всё золото, все участки, вся собственность подлежат конфискации.

Но Аникеев был хитрее, чем думал Рябов. В конце письма он добавил абзац, который портил всю затею. Формально верный, юридически безупречный, но фактически убивающий весь смысл запроса. Он написал: «Однако, учитывая отсутствие конкретных доказательств мошенничества со стороны господина Воронова, а также наличие у него всех установленных законом документов и лицензий, полагаю преждевременным применение вышеуказанной статьи без дополнительного расследования, которое может занять от шести месяцев до года».

Шесть месяцев до года. За это время Рябов либо разорится окончательно, либо сдохнет от злости. Аникеев играл тонко. Он вроде бы выполнял указания Рябова, но одновременно топил их в бюрократической трясине.

Я сложил бумаги, запер в ящик стола. Потом достал чистый лист, макнул перо в чернильницу. Степану нужно было ответить.

* * *

'Степан! Твоё письмо получил. Молодец, что держишь чиновников в узде. Продолжай в том же духе. Вот мои указания:

Первое. Аникееву и уряднику — по три золотника золотого песка каждому. Передай лично, тайно, как обычно. Скажи — это благодарность за «понимание ситуации» и «разумный подход к делу». Пусть знают: пока они со мной, я их кормлю. Но намекни ненавязчиво, что если предадут — я их похороню. Не угрожай прямо, но дай понять.

Второе. Урядник Анисим Захарович жаден до безобразия. Используй это. Предложи ему «дополнительное вознаграждение» за то, чтобы он «случайно» задержал исполнение предписаний Рябова ещё на пару месяцев. Сошлись на технические проволочки, отсутствие инспекторов, что угодно. Только чтобы всё выглядело законно.

Третье. Аникеев умнее и осторожнее. Его нужно держать на коротком поводке, но не душить. Скажи ему, что я ценю его тонкий подход к бюрократическим вопросам. Что если он продолжит в том же духе — я готов помочь ему с погашением долгов перед Рябовым. Полностью. Это развяжет ему руки и сделает его зависимым от меня, а не от Рябова.

Четвёртое. Следи за Рябовым. Мне нужно знать всё: где он бывает, с кем встречается, откуда берёт деньги на подкуп чиновников. У него должен быть источник средств, иначе он бы уже давно сдулся. Найди этот источник.

Пятое. Если Рябов попытается организовать новую ревизию или инспекцию — дай мне знать заранее. Мне нужно время подготовиться. Чтобы когда инспекторы приедут, у них глаза на лоб полезли от того, какая у нас образцовая артель.

Держи меня в курсе. Присылай копии всех документов, которые проходят через Аникеева. Андрей Петрович.'

Я запечатал письмо, отложил в сторону. Утром передам с обозом. Потом достал из ящика небольшой кожаный мешочек, развязал, высыпал на ладонь золотой песок. Примерно десять золотников — чуть больше сорока граммов. Разделил на три части, ссыпал обратно в три маленьких мешочка.

Один — Аникееву. Второй — уряднику. Третий — Степану, на расходы и для смазывания других мелких шестерёнок бюрократической машины.

Коррупция. В двадцать первом веке это слово звучало как ругательство. Здесь, в девятнадцатом, это был способ выживания. Единственный способ для человека без связей и родословной пробиться через стену чиновничьего равнодушия и злонамеренности.

Я не любил это. Но я понимал необходимость. Аникеев и урядник