Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

были пешками. Слабыми, продажными, трусливыми. Но пока они боялись меня чуть больше, чем Рябова, они работали на меня. А значит, я должен был кормить этот страх и эту жадность. Тонко, дозированно, но постоянно.

* * *

Утром я передал письмо и мешочки Кремню. Тот кивнул молча, спрятал всё за пазуху, вскочил на лошадь и умчался по нашей дороге. Пыль столбом встала за ним.

Игнат подошёл сбоку, проводил взглядом всадника.

— Степану отправил?

— Ему.

— Чиновникам подачки?

— Подачки, — согласился я без тени стеснения.

Игнат хмыкнул.

— Не по душе мне это, командир. Кормить крыс, которые при первой возможности тебя же сожрут.

— Мне тоже не по душе, — ответил я честно. — Но выбора нет. Пока Рябов жив и активен, нам нужны глаза и уши в городе. Аникеев и урядник — наши глаза. Продажные, косые, но глаза.

— А если они всё-таки предадут?

Я повернулся к нему, посмотрел прямо в глаза.

— Тогда я их уничтожу. Не физически — это глупо и привлечёт ненужное внимание. Но я похороню их так, что они до конца жизни пожалеют о своём выборе. Степан соберёт на них досье — все грехи, все взятки, все нарушения. И передаст в Пермь, губернатору. Их снимут с должностей, лишат чинов, сошлют куда-нибудь в Сибирь мести конюшни. Они это знают. И поэтому боятся.

Игнат медленно кивнул.

— Ладно, командир. Ты лучше знаешь. Но если что — скажи слово, и я этих крыс лично на вилы посажу.

Я усмехнулся.

— Знаю, Игнат. Но пока держи вилы в сарае. Живые продажные чиновники полезнее мёртвых честных.

* * *

Прошло несколько дней. Работа на промывке не останавливалась. Кузьма предложил модернизировать крепление бутары — мол, сейчас она вибрирует слишком сильно, быстро разбалтывается. Предложил добавить дополнительные распорки и сменить деревянные клинья на железные крепления, которые Архип может выковать.

— Хорошая мысль, — одобрил я. — Архип, слышал? Делай крепления. Кузьма, как внедрите и проверите — получишь премию.

Артель начинала думать не только руками, но и головой. Это было важно. Люди, которые не просто выполняют приказы, а предлагают улучшения — это уже не наёмная сила, это партнёры. А партнёры работают эффективнее и преданнее.

Вечером в контору снова зашёл Елизар. На этот раз он был не один — с ним пришёл его сын Фома.

— Андрей Петрович, — начал старообрядец. — Фома тех «тихих» людей видел.

Я выпрямился.

— Где?

Фома заговорил сбивчиво, но чётко:

— На «Волчьей пади», у старого кордона. Те же были. В пенсне и коренастый. Сидели в кустах, в подзорную трубу смотрели. За дорогой наблюдали. Я их с полверсты караулил, они меня не заметили. Потом лошадей своих взяли и в сторону города поехали.

— Лица разглядел?

— Высокий — лет сорока, худой, бледный. Окуляр с треснутым стеклом. Одет по-городскому, сюртук промокший был. Второй — моложе, плечистый, шрам на щеке. Тоже городской, но попроще одет.

— Оружие?

— Не видел. Но могли под одеждой носить.

Я задумался. Подзорная труба — это серьёзно. Это не шпионы-любители. Это профессионалы, которые умеют наблюдать и оставаться незамеченными.

— Молодец, Фома, — похвалил я. — Елизар, передай сыну — серебряный рубль за наблюдательность. И скажи своим людям: если ещё раз увидят этих двоих — пусть следят, но не трогают. Мне нужно знать, куда они уходят, с кем встречаются в городе.

Елизар кивнул, забирая монету, которую я протянул.

— Будет сделано, Петрович.

Когда они ушли, я позвал Игната.

— Завтра берёшь двоих волков, самых тихих, и едешь к «Волчьей пади». Устраиваете засаду. Если эти «наблюдатели» появятся снова — берёте живыми. Тихо, без шума. Мне нужен хотя бы один из них. Живой и говорящий.

Игнат кивнул.

— Понял, командир.

* * *

Через два дня после разговора с Елизаром прискакал Кремень, взмыленный и запылённый.

— Поймали! — выдохнул он, спрыгивая с коня. — На дальнем кордоне, у «Волчьей пади». Того, в пенсне.

— Где он?

— Игнат везёт. Через час будут.

Я кивнул, прошёл в контору, начал готовиться к допросу. Налил воды в кувшин, поставил кружки, подбросил дров в печь, чтобы вскипятить чай. Хотел создать атмосферу не камеры пыток, а… беседы.

Через час в контору ввели пленника.

Высокий, действительно худой, в промокшем сюртуке городского покроя. Стекло в пенсне треснуто, висит на одном ухе. Руки связаны за спиной. Вид у него был жалкий, но глаза… Глаза смотрели спокойно, изучающе. Без страха.

Я жестом велел охране выйти, оставив только Игната.

— Развяжи его, — сказал я.

Игнат удивлённо посмотрел на меня, но подчинился, разрезав верёвки ножом. Пленник потёр запястья, поправил пенсне.

— Садитесь, — я указал на стул. — Чаю? Или чего покрепче?

— Чаю, если позволите, — голос у него был спокойный, интеллигентный. Петербургский выговор.

Я налил ему горячего чая из чайника. Он взял кружку обеими руками, грея пальцы.

— Итак, — начал я, садясь напротив. — Кто вы и зачем следите за мной и моими людьми?

Он сделал глоток, поморщился от горячего.

— Моё имя — Викентий Павлович. Фамилия вам ничего не скажет. Я… частный поверенный.

— Частный поверенный, который сидит в кустах в тайге и следит за золотым прииском? — усмехнулся я. — Странная практика.

— Специфический заказ, — уклончиво ответил он.

— Чей заказ? Рябова?

Викентий Павлович едва заметно улыбнулся.

Глава 17

— О, нет. Господин Рябов слишком… груб для моих услуг. И слишком беден ныне.

— Тогда кто?

Он помолчал, разглядывая чаинки в кружке.

— Скажем так… люди, которые интересуются эффективностью управления. В столице ходят слухи, Андрей Петрович. Слухи о том, что в глухой тайге появился некий… самородок. Человек, который за полгода сделал то, что другим не удавалось десятилетиями. Построил дорогу, наладил добычу, усмирил местных чиновников…

Он поднял глаза на меня.

— Моим нанимателям стало интересно: кто этот человек? Откуда у него такие знания? И… не представляет ли он угрозы? Или, наоборот, может ли он быть полезен?

Я почувствовал холодок по спине. Это было серьёзнее, чем Рябов. Это был интерес Системы. Империи.

— И каков ваш вердикт, Викентий Павлович? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Я видел вашу дорогу, — сказал он. — Видел, как работают ваши люди. Видел, как вы ведёте дела с властями. Это впечатляет. Вы создали государство в государстве. Эффективное, жёсткое, но справедливое.

Он поставил кружку на стол.

— Мои наниматели — люди прагматичные. Они не любят бунтовщиков, но ценят профессионалов. Рябов писал доносы, называл вас колдуном, вором, смутьяном. Я должен был проверить.

— И?

— Я вижу не колдуна. Я вижу инженера. Организатора. И я напишу в отчёте именно это.

— А если я вас не отпущу? — тихо спросил Игнат,