Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Мы улучшили стабилизаторы. Снаряд летит ровнее, кучность выше. Сейчас покажем.

По команде Поморцева установка дала залп. Восемь снарядов ушли в небо, оставляя дымные хвосты, и через полминуты разорвались в пяти верстах, накрыв цель.

— Хорошо, — похвалил я. — А что с ракетами дальнего действия?

— Работаем, ваше величество, — Поморцев замялся. — Но там сложности. Нужны новые двигатели, новые топлива, новые материалы. Лет через пять, может быть, сделаем.

— Делайте. Я дам любые ресурсы.

— Спасибо, ваше величество.

Я смотрел на дым, поднимающийся над местом разрыва, и думал о том, что через двадцать лет эти ракеты будут летать на сотни верст. А через пятьдесят — в космос.

Но это потом. Сначала нужно было обустроить мир.

Сцена 5. Морские горизонты

В апреле 1908 года я поехал в Севастополь. Черноморский флот встречал меня парадом. На рейде стояли броненосцы, крейсера, миноносцы. Над ними кружили гидросамолеты — еще одно новшество Сикорского.

Адмирал Макаров, постаревший, но бодрый, докладывал:

— Ваше величество, Черноморский флот удвоил состав. Пять новых броненосцев типа «Императрица Мария», четыре броненосных крейсера, двадцать миноносцев. И подводные лодки — пятнадцать «Касаток» нового поколения.

— А проливы? — спросил я. — Как турки?

— Турки затихли, ваше величество. Боятся. Наши гарнизоны в Босфоре — гарантия мира. Торговля через проливы идет, пошлины платят исправно.

— Англичане?

— Англичане суют нос, но мы их не пускаем. Босфор — наш. Пусть идут через Суэц.

Я кивнул. Босфор в наших руках — это ключ к Средиземноморью. Англичане этого не простят.

Сцена 6. Возвращение в Петербург

В мае я вернулся в столицу. На вокзале меня встретила Дагмар с детьми. Ксения, семнадцатилетняя красавица, бросилась на шею.

— Папа, ты так долго! Мы скучали!

— Я тоже скучал, дочка.

Ольга, уже двадцатисемилетняя, серьезная, с докторским дипломом, пожала руку:

— Здравствуй, папа. Как поездка?

— Хорошо, Оля. Много нового увидел. А ты как?

— Работаю в госпитале. Раненых еще много, но уже меньше.

Саша стоял рядом с женой, княжной Волконской, и улыбался. На груди — новые ордена, за Берлин.

— Ну что, сын, — спросил я, — не надоело воевать?

— Надоело, папа. Но если надо — готов.

— Надо будет, — вздохнул я. — Обязательно надо будет.

Дома, в Аничковом дворце, нас ждал ужин. Говорили о разном — о войне, о мире, о будущем. Ксения рассказывала о балах, о кавалерах, о новых платьях. Ольга — о медицине, о новых методах лечения. Саша — о танках, о самолетах, о новых учениях.

Дагмар слушала молча, улыбаясь, и только изредка вставляла слово. Она была счастлива — вся семья в сборе, все живы, все здоровы.

Ночью, когда дети разошлись, она спросила:

— Никса, а правда, что будет новая война?