Вор из Маравеля - Эхо

Половину островов на пути к Эстрелла-Мару! – выдохнул Крус и стоически принял на свои уши возмущённый рёв сотни глоток. — Мы эвакуируем большую часть людей, поэтому информация ещё не распространилась. У нас она в принципе медленно распространяется, а жуки почти не оставляют свидетелей. Причины высылки с опасных островов называются разные, но эту ложь для наших сограждан мы как-нибудь отмолим – главное сохранить жизни и не допустить паники. По расчётам моих людей, собирающих статистику передвижения этой орды, у нас не более двух недель! Тварь просыпается и ускоряется, голод её растёт, а вместе с ней становится больше жуков, которых она рождает тут же. Наш свидетель от увиденного почти потерял рассудок, но эту информацию он донёс чётко! Уже через неделю пройдёт празднество, совмещённое с общегородской почтительной молитвой, а ещё через одну нам придётся вставать с оружием в руках, надеясь, что нами подавятся.

— Вы должны были бить в тревогу ещё тогда, когда пал тюремный остров!

— А мы и били! – пожал плечами Крус. — Кто ж нас слушал? Флот под командованием Велардо, считавшего жуков всего лишь забавной игрушкой, ушёл безуспешно бодаться с пиратами, другие Иерархи были заняты своими делами, стража островов бессильна. Одни мы остались, сирые и несчастные писари, вынужденные следить за тем, как жрут наш дом по кирпичику.

— Теперь флот вернулся, он их остановит! Кем бы они ни были, от пушек их это не защитит.

— Как может флот остановить то, что движется под водой, всплывая лишь затем, чтобы что-то сожрать? Оно цепляется за днища и прогрызает их, топя суда. Два наших разведывательных судна так и не вернулись.

— Нужно созывать армию, ополчение! Если поспешим, можем завербовать в армию сопротивления всех жителей, вывезенных с островов.

— Я же говорил, это бесполезно. Они не остановят многотысячную орду, знающую голод, но едва ли разумеющую боль. Нет, господа. Человеческое оружие здесь бессильно. Мы должны придумать иной способ остановить бедствие. Иначе столица… будет уничтожена. Я предлагаю продолжить эвакуацию, распространив это и на столицу. Стены позволят нам сдержаться какое-то время, но этого не хватит надолго.

***

— Проходи, молодой человек, - старый блюститель отворил дверь в келью, оказавшуюся не настолько маленькой, какой её можно было бы представить. Помещение было просторным, а окна большими, из-за чего внутри было очень светло и даже свежо. Удивительно, у других монахов дышать можно только через силу. — Удивлен?

— Признаться, да, - кивнул парень, проходя внутрь и с круглыми глазами оглядывая внутреннее убранство, исполненное из светлых пород дерева. — Не вижу свечей…

— Ну какие в моём возрасте свечи? – сварливо отозвался блюститель, подходя к причудливому каменному… ящику с железной крышкой спереди. Открыв эту крышку, старик бодро затолкал внутрь дрова и взялся за розжиг. На попытку помочь вредный престарелый монах только отмахнулся, занимаясь всем самостоятельно. Итогом его трудов стал дымок, густо поднимающийся через отверстие наверху ящика. Клубы и завитки не расходились по комнате, а почему-то послушно уходили в трубу из обожжённой глины, зависшей на креплениях над этим странным ящиком.

— Эка… - выдавил парень, чуть не промахнувшись мимо стула, ведь ноги требовали от него немедленно присесть – он был слишком удивлён увиденным.

— Что, дивно? – самодовольства в надтреснутом, но всё ещё глубоком голосе было столько, что хватило бы и на котелок. Морщинистые руки, тем временем, наполнили ёмкость водой и установили в отверстие, что совершенно не мешало дыму подниматься сквозь щёлочки. — Мастер мне недавно сладил, а то ноги у меня уже не те, чтобы постоянно на кухню таскаться – далеко больно от моей кельи. Вот я и заплатил ему, чтобы он мне придумал печурку какую.

— Господин блюститель, - устало попросил служка, - пожалуйста, перестаньте. Чтоб я так жил, как Вы прибедняетесь. Тут же служки, как я сам, есть – они бы натаскали!

— Ха! Уж они бы мне натаскали. Поди их ещё поймай, лентяев этих! – возмущённо воскликнул вздорный старик, явно не внявший голосу разума. Ну да и чёрт с ним. — Вот ты, кстати, сопляк, знал, что воду нужно доводить до определённого момента?

— Нет, - удивлённо тот ответил, сбитый с толку резкой сменой темы. — А что, надо?

— Бог его знает! – выдохнул блюститель. — Но один чудак с востока рассказывал, что надо, дескать, воду греть до определённого момента. Что-то там про шепчущую, ревущую воду. Но я считаю – блажь всё это для тех, кому заняться нечем!

— И что же?

— А то, что господь наш повелел нам землю огнём очищать. А вода – та же земля, сиречь материя, но вида иного. И, стало быть, надо её огнём очищать, чтобы в пищу её можно было употреблять. Так у меня поноса никогда не было, в отличие от некоторых!

— Но у меня не было поноса! – воскликнул служка, вскинувшись.

— А-ай, да кто про тебя тут вообще вспоминает? Кому ты вообще нужный, убогий такой? – снова махнул на него рукой сгорбленный старикашка. — Я ж о других тебе толкую! Года, чины, титулы, а всё туда же! Сидят, кровью горшки марают, бестолочи. Всего-то и надо, что привести материю к подлинной чистоте, тогда и потреблять можно. Богом так заведено!

— Запомню, - пробормотал служка, мысленно проклиная человека, что отдал его на попечение этому старому маразматику. Ноги бы его здесь не было, если бы не это! — Но у Вас же, господин блюститель, такое влияние? Неужели Вы просто не можете сказать им, чтобы они… - тут парень заметил, что старик обернулся и смерил его недобрым взглядом, предвещающим проблемы. — Понял, молчу.

— То-то же! Будешь знать, как языком своим крутить бесконтрольно! Эх, молодёжь. Вам бы всё в игрушки играть, да трепаться! Вот я в ваше время..!

Старик пустился в пространные рассуждения о том, как раньше было лучше и сытнее жить. Сначала это было даже интересно послушать, вот только когда старик начал повторять всё по третьему кругу, служка обнаружил, что ему очень хочется прилечь и поспать. Сил уже никаких нет слушать весь этот бред. Ведь совершенно необязательно, что блюститель заметит, если парень ненадолго закроет глаза и..

— А я ведь говорил! – грохнуло над ухом,