Вор из Маравеля - Эхо

ему обзор, он бы точно упал в море. Хватило одного опытного взгляда, чтобы осознать – такое падение было бы смертельным даже для него, что уж говорить про Наво, Лобара и Мари. В особенности о Мари – у неё шансов ещё меньше, чем у старика. Тот хотя бы умеет нырять с высоты, а девушку-красавицу этому никто не учил.

— Будет обидно пережить крыс, но не пережить какую-то скалу, - буркнул он себе под нос и схватился рукой за очередной камень, но тот качнулся. Немного расшатав, он отбросил камень в сторону, крепко держась остальными конечностями. Полагаться на такой – смерти подобно, а вот выемку из под него использовать – это дело. Ближе к вершине начала появляться растительность. Оно и понятно – земля упала сверху или была принесена ветром, как и семена. Но их могли принести и птицы. Вон их сколько кружится. Значит рядом точно есть гнёзда, но за яйцами он не полезет. Опасное это занятие на такой-то высоте и без подстраховки.

Каждое движение приближало к краю, над которым всё тот же ветерок трепал зелёную траву и редкие дикие цветы, качающие своими бутонами. И вот, наконец, его рука схватилась за землю на той стороне, но она предательски соскользнула, осыпавшись комьями вниз. Чертыхнувшись, здоровяк поискал ногой более крепкую опору, а затем и рукой нашарил более или менее надёжное место. Нашёл и тут же вытянул себя, прикладывая для того последние усилия. Едва оказавшись на твёрдой почве, Велгантэ почувствовал, что конечности самую малость бунтуют. Всю ночь на ногах в проклятом подземелье – шутка ли?

— Ну, теперь уже можно и отдохнуть, - великан с наслаждением развалился на траве, глядя в чистое небо и раскинув руки в стороны. Кто бы что ни говорил, а ему было не чуждо любование прекрасным. Речь шла не о картинах, хотя и на них он бы поглядел с большим интересом. Велгантэ был настоящим ценителем природных пейзажей, красивых животных и естественной красоты. Небо было как раз тем, чей вид всегда радовал. Да и птицы, вьющиеся над ним, тоже были чудо как хороши. Охотиться на них стал бы совсем чудак, конечно, ибо чересчур малы даже для кружки похлёбки. Но вот ради цветастого трофея…

— Полежали и хватит, - с кряхтением оторвав себя от примятого ковра из зелени, где виднелись и причудливо пахнущие цветы, Велгантэ поднялся на ноги и постарался понять, где он оказался. И чтоб ему пусто было, если они не прошли весь столичный остров насквозь! Глаза сразу же нашли тропку, ведущую наверх и упирающуюся в ажурную железную калитку, встроенную в невысокий белокаменный заборчик, за которым высились купола собора. — А мы всего-то через стену перебраться хотели, ну надо же было… - улыбнувшись, великан начал подниматься в горку.

***

В саду на заднем дворе…

— Слышал, что на совете приключилось? – спросил один монах другого, стоя на ступенях, ведущих к цветущему саду, полному самых разнообразных растений, поражающих взгляд своей красотой.

— И что же? – меланхолично вздохнул второй, прекрасно осознающий, что на совете Иерархов случиться могло всё что угодно. Вплоть до маленькой, но победоносной войны с неопознанным противником. Как правило, после такой войны приходилось убирать склянки из под жгучего вина, а затем придумывать для высокопоставленных дам убедительную ложь, чтобы не подрывать их веру в мужскую часть совета.

— Самая настоящая драка! – с загадочным видом блеснул глазами первый. — Сначала, конечно, их благородия спорили, да так, что стены шатались от криков. Я уж было подумал, что они там кого-то режут, но то уж было после!

— Серьёзно? Неужели прошлый инцидент с переломами не оставил следа в душах господ Иерархов?

— Как видишь. Будь я проклят, если они снова не сцепились из-за какой-нибудь ерунды. Вот увидишь, ещё услышим мы о последствиях этого побоища!

— Не богохульствуй! А что хоть обсуждали-то, раз дошло до такого? Что-то важное?

— Ну конечно же важное. Только вот кто же нам скажет об этом? Одни лишь писари со своей статистикой ходят, нос задравши.

— Этим-то с какой радости гордиться? Они ж ещё меньше прав, чем мы, имеют.

— Так-то оно так, да только доверием Иерарха Круса пользуются, через что много знают. А кто много знает, тот на несведущих смотрит с превосходством. Вот я бы точно возгордился, знай я что-то такое, от чего даже у Иерархов терпения не хватило.

— Тебя же звали? В писари, кажется. И ты отказался, насколько я помню. Пришёл ко мне, весь возмущённый, с бутылкой. Рассказывал о том, что твой высокий сан оскорбили таким предложением! Как же это, монах – в писари. Так ты мне говорил.

— Дурак был, - вздохнул монах. — Ладно уж, пошли. Нужно кликнуть служек, чтобы обслужили господ, оставшихся ночевать.

Бросив последний взгляд на спокойный сад, монахи в унисон вздохнули о несправедливости жизни и удалились во внутренние помещения. Но стоило только стихнуть их шагам, как открылась ещё одна дверь, из которой высунулся лицом давешний служка, отправленный блюстителем спать. Выспался и проснулся он уже давно, но решительно не знал, чем себя занять. Господин оказался мертвецки пьян и вставать «столь рано» не пожелал. А встречаться с блюстителем… Увольте, хорошего помаленьку! Вздорный старик точно вытрясет из него душу и заставит горбатиться наравне со всеми, хотя к собору он относится чисто номинально.

В келье оставаться тоже не вариант. Во-первых, она была сильно хуже той, что у хранителя собора. Никаких тебе удобств, света и прочих благ. Строгая теснота, лавка для сна и, пожалуй, всё на этом. Такой бедности он не видел с тех самых пор, как уехал из дома в поисках лучшей жизни. Во-вторых, в любой момент мог нагрянуть блюститель и выволочь его за шкирку на работы. Так-то он был парнем усердным и от работы не бегал, но не таким же варварским способом? Руки-то не казённые, чтобы забесплатно их стирать об монашеские грубые тряпки? В-третьих, душа требовала простора. Сидеть в четырёх стенах и созерцать узкое окошко, через которое едва пробивался свет, не было никакого желания. А про сад на заднем дворе собора он слышал ещё, когда мальчишкой бегал с друзьями по родному острову.

— Красота, - выдохнул с восторгом парень, глядя на распустившие свои бутоны цветы. Воровато