Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

вполне возможно, оба потеряны безвозвратно. Ну а примерную карту Содружества – горы, пампу, Несс, южные острова и так далее – я держу в голове, поскольку не вижу надобности вычерчивать её на бумаге. Гораздо проще, наверное, сказать, что я знаю, помню течение Гьёлля, а если это известно, по крайней мере, девяносто процентов страны вспоминаются сами собой. Не зря же я служил в Корее военным картографом после прекращения боевых действий.

Р. Ф.: Когда вам стало понятно, что материала хватит более чем на одну книгу – возможно, на целых четыре?

Дж. В.: В действительности это два вопроса, а не один, а ответы далеко отстоят один от другого во времени. Что материала хватит не на одну книгу, я понял, завершив фрагмент, который представлял себе вступительной частью романа, и обнаружил, что вступление в рукописи занимает двести с лишним страниц. Ну а что материала хватит на четыре тома, сделалось ясно, когда я закончил третий, представлявшийся мне заключительным томом трилогии, и обнаружил, что он намного толще двух первых. К слову заметить, сейчас я работаю над пятой книгой, «Урд Нового Солнца». По настоятельной просьбе Дэвида Хартвелла, пожелавшего, чтоб я разрешил некоторые вопросы, оставшиеся неразрешёнными в четвёртой.

Р. Ф.: Будет ли пятая книга отличаться от остальных четырёх стилем, приёмами или ещё каким-либо знаменательным образом?

Дж. В.: Нет, ни стилем, ни приёмами… а насчёт последнего: что вы считаете знаменательным? Подлинная разница в том, что первые четыре тома были завершены до начала работы над «Урд». «Урд» – это кода, лежащая вне основной конструкции. В ней Севериан предстанет перед судом «божеств» его мироздания, представляя всех живущих на Урд… а саму Урд ждёт явление нового солнца.

Р. Ф.: Когда у вас там открылось, что Доркас оживлена из мёртвых, я отчего-то почувствовал: да, так и должно было быть. То есть вы заронили в текст семя истины и надёжно укрыли его, присыпав землёй. Предназначена ли пятая книга для того, чтоб раскрыть новые истины, таящиеся в ткани четырёх первых?

Дж. В.: Не то чтоб главным образом или в принципе, но кое-что подобное определённо произойдёт. Воспрепятствовать этому я не смог бы, даже если б захотел, а подобных желаний у меня нет.

Р. Ф.: В таком случае, она становится мифотворчеством?

Дж. В.: Она и есть миф – солярный, возможно, миф самого распространённого типа. Нет, я вовсе не хочу сказать, что Севериан есть Ра либо Аполлон, но ведь и Ра – вовсе не Аполлон, и Артуром из них не является ни тот ни другой. Начала вещей подобного рода нужно искать в происхождении, в началах самого человечества. Вот, скажем, бродило по миру некое племя, возможно, ещё не вполне люди, и как-то раз настала пугающе суровая зима. Казалось, солнце угасло, исчезло навеки, а вместе с его светом вот-вот угаснет и жизнь. Не сомневаюсь, дабы вернуть солнце на небо, племя пустило в ход всю магию, какую мы только способны вообразить, и многое такое, чего нам даже в голову не придёт, а особенно – возжигание небольших костерков. Некоторые авторитеты утверждают, что «bon» в слове «bonfire» (ритуальный костер) происходит от французского «добрый, хороший», другие выводят его из английского «bone» (кость). Разумеется, кости горели в английских ритуальных кострах с незапамятных времён, и у нас, как указал Честертон, нет причин не признать правыми и тех и других. Кости жертвы, человека, называемого у Грейвса Королём-Солнцем, сжигали в «добром огне», дабы вновь возгорелось солнце… и, кстати, возвращаясь к вашему упоминанию о реальности и иллюзии, позвольте заметить: имя ацтекского бога солнца в буквальном переводе означает «Дымящееся Зеркало»! Солярный миф крепко связан с реальностью-ирреальностью от начала времён. Где светит солнце, там есть и моя тень. Реальна ли моя тень? Быть может, моя тень и есть моя душа? Дансени, «Служанка и её тень»… Где светит солнце, там есть и отражения в воде. Уж не вторая ли это душа? Отлив солнце из золота, мы увидим в нём отражения собственных лиц, но останутся ли они нашими?

Р. Ф.: Онтология древности?

Дж. В.: Сегодня мы, очевидно, не считаем эти вопросы серьёзными либо сложными, однако они в крови у каждого до сих пор. Если такая штука, как коллективное бессознательное, действительно существует, будьте уверены: они там отыщутся.

Р. Ф.: Уж в бессознательном Севериана – наверняка. Ну и, для завершения разговора, будьте добры, расскажите о Севериане что-либо, не вошедшее в книги.

Дж. В.: В Тайной Обители Севериан сталкивается с убийцами, подосланными к Имару, автарху, умершему целую хилиаду тому назад. Возможно, когда-нибудь я напишу и об этом, и о годе, проведённом им в рабстве у асциан… но то и другое вряд ли кто-нибудь напечатает.

Р. Ф.: Ожидать ли нам новых шедевров научного фэнтези от Джина Вулфа?

Дж. В.: Разумеется, да, только я ещё сам не знаю, каких и о чём. Определённых планов у меня пока нет.

На велосипеде задом наперёд: интервью с Джином Вулфом. Колин Гринлэнд

Опубликованное в 1984 г. на страницах «Foundation: The International Review of Science Fiction», интервью Колина Гринлэнда с Вулфом впервые затрагивает один особый аспект «Книги Нового Солнца». В дискуссии о постисторической природе Урд Вулф делится с читателями ценными сведениями по поводу замысла и создания одного из самых живых, осязаемых вымышленных миров в фантастической литературе.

Одним из самых радостных событий маркетингового мероприятия «Шаг в царство научной фантастики», организованного Советом книготорговцев, стал первый визит в Британию Джина Вулфа, автора высоко оценённой читателями «Пятой головы Цербера» (1972 г.) и тетралогии «Книга Нового Солнца» (1980–1983 гг.). В тщательно оберегаемом полумраке Даррант-отеля мне посчастливилось побеседовать с ним о постистории, книгоиздательстве и политической магии…

Дж. В.: Нет, на мой взгляд, исключительно научную фантастику я писать не стремлюсь. Стремлюсь я писать определённые истории – те, что мне по душе. Великое множество таковых отнесли к НФ. Полагаю, этот рынок попросту склонен принимать меня лучше других, и вдобавок, чего уж там, от подсознательных побуждений всё равно никуда не денешься.

К. Г.: Отчего вы считаете, что поклонники научной фантастики и фэнтези воспринимают ваше творчество гораздо лучше, чем прочие? Не сопутствует ли, на ваш взгляд, подобному кругу чтения определённый склад ума?

Дж. В.: Думаю, да. Наверное, я стараюсь смотреть на мир под несколько необычным, странным углом, а поклонники фантастики, пожалуй, единственная аудитория, готовая принимать подобные