Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

А затем мы отправились к судьям.

━─━────༺༻────━─━

Судейская коллегия находилась в отдельном помещении. Не таком просторном, как в прошлый раз, но это было целое здание, оборудованное всеми необходимыми средствами наблюдения. Большие экраны располагались вдоль стены и показывали происходящее на утёсе со всех возможных ракурсов.

Кроме, правда, одного, самого важного.

— Где ваши ученики, господа учителя? — спокойным, но вполне себе строгим голосом спросил Николай Ильич.

Вообще, признаюсь, он внушал уважение. Никаких истерик, никаких криков или угроз. Одна лишь неизменная стойкость и непоколебимое спокойствие, чтобы вокруг ни происходило. Он будто был воплощением стихии земли в человеческом обличии. По сравнению с тем же истеричным Соломоном (земля ему раскалённым песком) как небо и, собственно, земля!

Мне кажется, с Палычем они бы подружились, хоть тот и был куда более эмоциональным.

А вот Алина Леонидовна вся аж прям пылала. Возможно, Николай Ильич и мог себе позволить такое незыблемое спокойствие только потому, что рядом с ним находилась Пламенная Завуч.

— Сергей Викторович! — звонким голосом обратилась она ко мне.

— А чего я-то сразу⁈ — развёл я руками. — Нас тут трое вообще-то!

— Я знаю, чьих учеников эта идея. Не надо юлить, — заявила Прохорова.

— Хе-хе, блин! — прыснул в кулак Тимоха позади меня.

Но, если уж быть честным, то Алина Леонидовна оказалась права. Идея отступить принадлежала Марку, я наблюдал за ними через Око, пока наслаждался трапезой. Да, я не просто набивал живот, а пристально следил за происходящим.

В общем, Марк вообще оказался смышлёным до всяких тактических штукенций. Например, во время игры в «Два огня» тактику внезапного удара разрабатывал в том числе он.

— Не пойму ваших претензий, господа судьи — помотал я головой. — Объясните, в чём конкретно нарушены правила испытания со стороны наших учеников?

Коллеги-судьи переглянулись, кто с возмущением, кто с растерянностью. Лена же нахмурилась. Я заметил, что она уже сидела рядом с представителем казачков Иваном Тимуровичем и представителем лехитов Казимиром Якубовичем, суровым паном с жутко недовольным и угрюмым гладковыбритым лицом.

Со стороны поглядеть — так себе компания. Но уверен, эти мужики умеют постоять за себя. А теперь у них и выбора нет, как обороняться втроём против всех остальных. Впрочем, как и у наших ребят.

— В смысле, какие правила нарушены⁈ — захлопал глазами очкастый старикашка с бакенбардами.

Кто, блин, вообще сейчас носит бакенбарды?!!

Если я правильно помню, это завуч Академии Штоцкого, Кольцов Василий Павлович. И с нашим Палычем его объединяли только имя и фамилия.

— Команды должны бороться за высоту! — заявил противный старикашка. — А ваши!!! — он тыкнул своим костлявым пальцем в нашу сторону, — Ваши ученики сбежали! Навели шороху и просто покинули зону испытания!

— Так, стоп-стоп-стоп, — выдвинул я руку вперёд. — А вот с этого момента поподробнее. Какую именно территорию испытания покинули наши ученики?

— Кстати, да, — нахмурился Тимоха. — Попрошу объясниться!

Он вообще, кажется, не парился. Грыз себе колосок в зубах и даже держал руки в карманах. Кажется, я нашёл достойного соперника по уровню пофигизма к происходящему.

А вот пан-герцог Жижневский, наоборот, был слишком уж напряжён. Вот только не из-за страха за своих учеников, я думаю. Просто он едва сдерживался, чтобы не закричать благим матом на всех здесь присутствующих или спалить всё вокруг. По крайней мере, полыхание его Источника говорило о чём-то подобном.

А вот Лена, молодчинка моя, сразу уловила суть моих слов и тут же ухмыльнулась — на долю секунды, тут же спрятав улыбку. И прошептала что-то сначала Казимиру Якубовичу, затем Ивану Тимуровичу. И те, словно словив «Эврику!!», просияли, но лишь мимолётными взглядами, чтобы не выдать себя.

— Зона испытания, — взяла слово Прохорова, — заканчивается опушкой леса на вершине утёса. Там стоят специальные столбы, которые на это указывают!

Я повернул голову в сторону экранов, где сейчас происходила жёсткая заруба остатков коалиции, которая теперь ополчилась против троицы Академий Дубенского, Андрианова и Штоцкого.

Не, вообще они были молодцы. В смысле, эти три команды. Среагировали быстрее всех и вместо споров просто начали гасить конкурентов — жёстко, но практично и действенно. В итоге оказалось, что слаженный и подготовленный крепкий строй из восемнадцати человек успешно противостоял обыкновенной толпе, разрозненной и растерянной.

Исход? Ну… он виден на экранах. Три команды противостояли всем остальным. Тяжело, на грани выносливости, но всё же им удавалось держать строй, и на флагштоках развевались только их три флага.

— А, вы про те столбики? — улыбнулся я, всё ещё глядя на экраны — Так я думал, это просто границы смотровой площадки, не более. Разве кто-то когда-то говорил об обратном? — и повернулся в сторону коллегии.

Э-эх, было весело! Пятнадцать ошалевших от моей наглости морд и три лица с торжествующими ухмылками. Только Николай Ильич сохранял своё фирменное спокойствие и умиротворение.

— Напомню, господа, — процедил, сдерживая ярость, пан-герцог Жижневский, — весь инструктаж перед испытанием состоял из слов, что оно будет в виде игры «Царь горы» и команды, «Марш!». Ни о каких столбиках речи не шло!

— Но это же само собой разумеющееся! Это же очевидно! — ворчливым криком заявила женщина около сорока лет, завуч Академии Адрианова. Волконская Елизавета Сергеевна. — Вдоль дороги к утёсу стоят такие же!..

— Как видите, не всем это очевидно, — прервал её я и раскинул руки.

Ещё постарался улыбнуться. По-дружески. Но почему-то некоторые из присутствующих странно поёжились.

Тут всё пространство в помещении разверзло скрежетом строгого, я бы даже сказал монументального голоса:

— Дамы и господа, прошу вашего внимания… — встал со своего места Иван Тимурович.

Старый казак внушал уважение. Во взгляде, в повадках, да на самом лице было написано, что он повидал очень многое. И это лишь укрепило его дух.

Бедолага, который сидел по правую руку от него, весь сжался и старался не поворачивать головы. А вот я смотрел. И видел даже больше, чем все остальные.

Хоть внешне Иван Тимурович и был стариком, но крепким и величавым. Его стихиями были земля и вода. Обычно вторую и последующие стихии если и открывают, то после достижения нескольких рангов. Но даже так, первая стихия преобладает. Если, конечно, не брать уникумов вроде Сани, у которого абсолютная предрасположенность ко всем стихиям.

Но кажется, Иван Тимурович изначально получил от природы две стихии, либо же он умудрился идеально сбалансировать развитие.