Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

После третьего круга, когда бутылка наполовину опустела, глаза Пиявки подозрительно заблестели, а щёки раскраснелись. Она сделала очередной глоток, подняла бутылку, глядя как внутри бултыхаются, отскакивая от стенок, шарики напитка, и громко произнесла:

— Эй, господа!.. Если вы так и будете пялиться в свои мониторы, то вам вообще ничего не достанется!

— Да и ладно! — не отрываясь, произнёс Магнус. — Что-то не хочется.

— Не хочется выпить в память о наших грандиозных планах, которые только что умерли прямо у нас на глазах? — Пиявка выгнула бровь.

— А мне хочется! — внезапно заявил Кайто с таким лицом, как будто не выпить собирался, а в открытый космос отправиться фридайвом. — Давай!

— Другое дело! — обрадовалась Пиявка и по воздуху толкнула к нему бутылку.

Руки её уже плохо слушались, поэтому толчок получился слишком сильный, но не слишком точный. Кайто пришлось вытянуться вперёд и лечь животом на свой пост, и то едва-едва успел перехватить бутылку за горлышко. Параллельно с этим он явно что-то нажал на дисплее, потому что на лобовике внезапно появилось ещё одно изображение, рядом с рисунком Магнуса — фотография корабля «потеряшек». Причём уже без обшивки, то есть, совсем свежая — Вики, что ли, сделала, когда мы возвращались обратно?

— Так, этой больше не наливать! — вздохнул Магнус, внимательно следящий за акробатическими этюдами Кайто. — Ещё бы чуть-чуть, и был бы у нас весь мостик в текиле.

— Не был бы! — уверенно ответила Пиявка. — Текила внутри, а снаружи — бутылка! Она бы не разбилась!

Кайто, уже вытащивший крышку, при этих словах внезапно замер, как током поражённый. Он поднял глаза на Пиявку и тихо произнёс:

— А ну повтори…

— Что? — не поняла она. — Что бутылка бы не разбилась? Так правда бы не разбилась, я же слабо кинула!

— Нет, я про другое… — Кайто закупорил бутылку и оставил её висеть рядом, а сам снова кинулся на рабочее место. — Текила внутри, а снаружи бутылка! Не наоборот!

— Было бы странно, если было бы наоборот! — усмехнулся капитан.

— Но ведь обычно-то именно наоборот! — внезапно заявил Кайто, и глаза его загорелись тем самым безумным фанатичным огнём, по которому безошибочно можно было определить, что техник перешёл в режим ультра-инстинктов.

— Но ты, кажется, что-то понял… — негромко произнёс я. — Я прав?

— Возможно, возможно… — забормотал Кайто, бегая пальцами по своему посту. — Кажется, я понял… Кажется, я понял, что мы не то искали! И не там!

Картинки на лобовике внезапно пришли в движение. Рисунок Магнуса, прибавивший в деталях, но не в мастерстве, увеличился, а фотография корабля «потеряшек» наоборот — уменьшилась. И они продолжали увеличиваться и уменьшаться до тех пор, пока не стали примерно одного размера.

А потом Кайто, не отрывая взгляда от лобовика, соединил обе картинки, накладывая одну на другую.

— Твою… мать… — тихо прошептала Кори, глядя на то, что получилось.

— Мы думали, что у нас есть двигатель в корабле, — Кайто повернулся к нам с плохо скрываемым торжеством в глазах. — А на самом деле у нас есть корабль в двигателе!

Глава 20

Говоря, что слова «привычная инженерия» и «потерянные братья» не могут стоять в одном предложении, я, конечно, понимал, что это так и есть. Что это — чистая правда.

Но я даже не представлял, насколько именно это правда.

Две картинки на лобовике наложились друг на друга как фотографии двух братьев-близнецов… Только один из них с раннего детства много пил и вообще был чёрно-белым.

Всё, что Магнус на протяжении последних нескольких минут вырисовывал на своём схематичном рисунке, почти идеально легло на корабль «потеряшек» — на те самые потроха, которые мы не могли идентифицировать. Очень много где не хватало деталей, а в одном месте наоборот — лишнего накалякано, — но сама конфигурация всех этих трубок и форма Н-двигателя в целом идеально повторяла раздетый корабль «потеряшек»! Раздетый и лишённый кокпита, кстати, и теперь, без него, истребитель перестал быть семечкой-восьмёркой, а стал именно что семечкой-шипом!

— Вы искали уменьшенный Н-двигатель и даже не допускали мысли о том, что «потеряшки» поступили как-то иначе! — захлёбываясь словами от восторга, словно боясь, что кто-то опередит его и скажет это первый, тараторил Кайто. — А они его не уменьшали! Они, наоборот, его увеличили и использовали его детали как несущую конструкцию! Не двигатель установили в корабль, а корабль собрали в двигателе!

Любой нормальный человек, знакомый хотя бы с основами космической инженерии, в ответ на эти слова лишь покрутил бы пальцем у виска, и это было бы самой правильной реакцией. Делать двигатель, независимо от его типа, несущей конструкцией корабля — это буквально самый плохой вариант компоновки, какой только можно придумать. Это неизбежно вызывает дикие вибрации, которые невозможно погасить, потому что источник невозможно повесить ни на какие гасители. Весь корабль — это источник. Это неизбежно тянет за собой невозможность установки никакого навесного оборудования, и тем более — оружия, как из-за слабости несущей конструкции, так и всё из-за той же вибрации, которая просто не позволит навесному оборудованию работать как положено… А то оно и вовсе оторвётся к чертям при малейшем повреждении кронштейна, которое расползётся до масштабов катастрофы. Опять же — всё из-за той же вибрации.

Любой нормальный человек, знакомый хотя бы с основами космической инженерии, сказал бы, что теория Кайто — полный абсурд.

Хорошо, что мы не из таких.

Ведь мы знали, что «потерянным братьям» не просто плевать на вибрацию — она им крайне необходима! Ведь именно благодаря ей они вертят спейсом как хотят, используя его в том числе для миниатюрных прыжков на пару световых минут, что вообще-то, на минуточку, выглядит даже более ненормальным, чем грибы-телепаты.

А ещё мы знали, что «потеряшки» не используют навесного оборудования. Их корабли гладкие и обтекаемые, какой-то природной формы, будто их вырастили, а не построенные, полностью лишены даже банальных антенн РЛС и лично я так и не понял, как они вообще ориентируются в пространстве. А то же самое навесное оружие им вовсе не нужно — их корабли сами по себе оружие. Может, там из корпуса выдвигается пара грамм металла, когда корабль готовится атаковать, а, может, и нет,