Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Сашенька-а-а-а!!! — верещала Вика Калугина.

Все они пришли сюда, чтобы помочь, вложиться в общую победу. Ещё год назад они и мечтать не могли о таком, но теперь остался последний, самый важный шаг.

А я…

Я…

Я встретился взглядами с Леной. Долго, несколько секунд мы смотрели друг на друга.

И вдруг я понял, что пришло время. Больше нельзя откладывать.

Сегодня вечером я сделаю ещё один очень важный шаг. Важный не для Академии и даже не для ребят.

Но для меня самого.

Глава 24

Гора Тепсей возвышалась над тем местом, где река Туба впадала в Енисей. Чуть дальше по Енисею виднелись очертания Красноярского водохранилища.

Чудесное место. Когда я впервые увидел его, пролетая по пути к Тепсею, не сразу поверил, что его создали люди. Причём без единой толики магии — лишь инженерный расчёт и великий труд обычных людей, которые создали нечто прекрасное.

В моём прошлом мире ничего подобного не было, а здесь — каналы, водохранилища, пруды, даже целые острова люди умудряются создавать собственными силами и мозгами. Конечно, это происходит не на каждом шагу, но люди достигают невероятного, не прибегая ни к какой магии.

Думаю, без нас, магов, они бы совершенно спокойно справились со всеми необходимыми задачами.

— А здесь красиво, Серёж, — мягким голосом произнесла Лена.

Она сидела на широком полотенце для пикника, в лёгком светлом сарафане. Волосы жутко мило и по-простому собраны в хвост, открывая лебединую манящую шею. Её карие глаза с чистым восторгом, с этакой невинной радостью взирали на просторы Енисея, на тёмно-лазурную поверхность реки, исщербленную мелкой рябью. На песчаные окоёмки берегов, которые извилистыми линиями тянулись вдоль зелёных густых рощ.

И небо сегодня синее-синее, с пушистыми могучими облаками, солнце яркое, но не навязчивое. А свежий ветер спасал от слишком сильного жара. Как я люблю.

Вообще, я мог поставить плетение вокруг нас и вовсе «кондиционировать» погоду, чтобы локоны, которые чуть выбились из хвоста, не падали Лене на лоб и не развивались на ветру. Но, чёрт возьми, это было прекрасное зрелище.

Она сидела рядом со мной, поджав под себя ноги. Улыбалась, и над уголками губ выделялись милые ямочки.

А я просто молчал. Какой бы ни была красота Енисея и этих сибирских просторов, ничто не могло сравниться с ней.

— Значит, говоришь, это всё приготовил ты сам? — обернулась она в мою сторону и с лёгким вызовом ухмыльнулась.

— Вот этими вот руками! — уверил я.

И вообще-то это было действительно правдой. Я приготовил три блюда — первое, второе и третье. Всё как полагается. Лена с явным интересом приоткрыла корзинки, одну за другой внимательно в них посмотрела, нахмурилась, а затем расхохоталась. Звонкий заливной смех эхом раскатился вниз по склону, а её прекрасные глаза заблестели искренним счастьем.

— Чего смешного-то? — нахмурился я играючи. — Вообще-то я старался.

— Да я вижу, вижу, что ты старался, — хмыкнула она весело. — Но ты серьёзно? Суп, горячее с салатом и десерт? Для пикника!

— А ещё кофе и чай в термосах, — кивнул я в сторону этих самых термосов.

— Это пикник, Серёжа! — заявила она без тени возражения.

— Не вижу причин не питаться правильно, — улыбнулся я в ответ.

Я ведь действительно старался. На первое — рыбный суп чаудер. Один из немногих рыбных супов, которые я в принципе люблю. Сливочный, сытный, вкусный. На второе — азу по-татарски с жареной картошечкой. Причём не как делают обычно, тушат мясо с овощами и соусом вместе с картошкой. Я отдельно наложил хрустящий картофель — залил его мясным соусом и кайфуй!

К азу ещё простой салат «витаминный» и баночка маринованных корнишонов. С хлебом, естественно. Ну и на десерт — пирожное «Картошка». Собственно, единственный десерт, который я действительно умею готовить и один из самых вкусных в принципе. Про кофе и чай я уже упоминал…

Блин, слюни уже текут. Сибирь пробуждает аппетит, но сейчас не про еду.

Мы сидели вместе, смотрели друг на друга и просто молчали. Мы могли это делать без необходимости постоянно о чём-то болтать, без какого-либо дискомфорта и неловкости, и мне это очень нравилось. Но сейчас вокруг нас повисло какое-то неосязаемое, не магическое, а необъяснимое напряжение. Только вот оно было приятным, будоражащим и скорее вызывающим трепет, чем дискомфорт.

— Ты очень красивая, — произнёс я тихо, глядя ей прямо в глаза.

Лена улыбнулась чуть шире и мило склонила голову на бок. В её взгляде — теплота и обожание, словно отражение моих собственных чувств. Я коснулся её руки, почувствовал, как мурашки пробежали по её бархатной коже. Кончики пальцев будто обожгло жаром, и я снова замолчал.

Я — тот, кто разил самых жутких тварей. Тот, кто сошёлся в смертельной битве с Драконом Хаоса, чудовищем, страшнее которого не было ни в том мире, ни в каких других более… Я мог бы снести гору, на которой мы сейчас сидели, мог по собственному желанию нести за собой чудовищное разрушение или благое созидание.

Я жил уже вторую жизнь, но сейчас молчал и не мог вымолвить ни слова.

Неужели я волнуюсь? По-настоящему. Даже начался трепет в Источнике, чего я очень давно не испытывал. Ещё в прошлой жизни успел забыть подобное чувство и это состояние, когда по спине пробегают предательские мурашки.

Собрав всю свою силу воли в кулак, я вымолвил первое, что пришло в голову. Не то, что было нужно, а то, что почему-то захотелось:

— Ты первая, кто сумел меня сразить, Лен. Наповал просто. И я хочу, чтобы ты…

— Подожди! — вдруг вздёрнулась Лена.

Счастливая улыбка дрогнула, а на лице появилось непонятное волнение, даже небольшой страх.

— Подожди, Серёж. Прежде чем ты договоришь то… то, что ты хочешь сказать, дай сперва мне кое-что тебе сказать.

— Боже, чёрт! — я еле-еле вымолвил эти слова.

На перезарядку силы воли уйдёт немало времени, так что пусть говорит. Я молча кивнул и почувствовал, как в горле пересохло. Делая вид, что я совершенно спокоен и безмятежен, с неизменной улыбкой потянулся к термосу и налил себе кофе.

Лена от напитка отказалась. Теперь медлила уже она. Тянула и чего-то искренне боялась, поглядывая то вниз на мягкую ткань полотенца, то в сторону, то на меня.

— Что такое, Лен? — спросил я, чувствуя, как она нервничает и явно чего-то опасается.

В голове