Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Впереди, на вершине холма сияли сквозь легкий снегопад огни.

— Здесь, наверное, было красиво когда-то, — заметил Брим, оглядывая темный пейзаж.

— Здесь и сейчас красиво, Вилф, — негромко ответила она. — Это просто надо увидеть. — Она улыбнулась.

— О дух, что играет на Времени арфе!

Лишь чуткому уху услышать дано

Те хрупкие звуки, что смолкли давно!

Они миновали кованые ворота под высокой каменной аркой, фонарь на верху которой освещал чисто выметенную булыжную мостовую перед домом из покрытого зеленым мохом камня. Она остановила глайдер у высокого крыльца с резными дубовыми дверями. Над ними на массивных цепях висела потемневшая от времени вывеска. «Таверна „РУСАЛКА“, — гласила она, — основана в 51690 г.» — то есть почти три века назад.

— Вселенная! — прошептал Брим при виде невероятного нагромождения острых скатов, башенок и дымоходов. Повсюду виднелись массивные деревянные балки с вырезанными на них рельефами странных птиц и зверей. Из окон первого этажа на улицу струился уютный, теплый свет; там и тут над головой тоже светились окна.

— Ну как, нравится? — спросила Марго; голос ее звучал в тесном салоне глайдера особенно мягко.

Брим смог только энергично кивнуть.

— Ничего, то ли еще внутри, — улыбнулась она. Все еще восхищенно качая головой, Брим отворил дверцу и вышел на морозный воздух, приятно пахнущий дымом. На носу и щеках его таяли снежинки, когда он придерживал дверцу с ее стороны, Помогая ей выйти; при этом из-под форменной флотской юбки на мгновение показалась длинная, невообразимой красоты ножка в ореоле белых кружев. Брим поперхнулся и невольно покраснел, однако Марго уже — слишком быстро, черт возьми, — вышла из машины, и длинная куртка скрыла все ее прелести.

— Ну и как, удовлетворены осмотром? — игриво улыбнулась она.

Брим покраснел еще сильнее — хвала Вселенной, на дворе было темно.

— Простите меня за то, что я смотрел… — пробормотал он. — Боюсь, я забыл, что стандартная форма включает в себя кружевное белье. — Он опомнился и хихикнул. — Впрочем, да. Вы можете смело проходить любой осмотр с моей стороны.

— Ну раз так, буду считать это комплиментом, — заявила она, сморщив носик в озорной улыбке. — Что-что, а ноги у меня всегда были хоть куда. — Она зашагала ко входу; Брим неловко поплелся сзади.

Он распахнул перед ней массивную деревянную створку — та подалась, бесшумно повернувшись на больших медных петлях, пригнанных так тщательно, что в первое мгновение Бриму показалось, будто дверь снабжена сервоприводом. Потом он улыбнулся, пропуская Марго внутрь. Никакой автоматики. В местах вроде таверны «Русалка» сервомеханизмам не место.

Внутри острый запах древесного дыма был еще сильнее — немыслимая роскошь на Гиммас-Хефдоне, где последние деревья погибли лет сто назад. Они стояли в темной прихожей с низким потолком на деревянных балках, с грубо оштукатуренными стенами, украшенными древними пейзажами в массивных рамах. Простая, но крепкая деревянная мебель освещалась несколькими медными канделябрами, на каменном полу лежали богато вышитые ковры. Словно из ниоткуда возникли швейцары в длинных узорчатых ливреях с огромными манжетами и воротниками и молча помогли им снять куртки, вслед за чем так же бесшумно исчезли за одной из многих выходивших в прихожую дверей.

— Добрый вечер, принцесса Эффервик, лейтенант Брим, — послышался голос из-за высокой деревянной стойки в темном углу. — Мы горды тем, что вы выбрали сегодня для отдыха нашу «Русалку». — Брим нахмурился и обернулся посмотреть на говорившего.

Как и швейцары, метрдотель «Русалки» был облачен в длинную красную ливрею с кружевными манжетами и воротником. Этим сходство и ограничивалось. Во-первых, он выделялся пышной седой шевелюрой, спускавшейся до плеч. Лацканы ливреи были расшиты золотом, а шелковые бриджи не уступали белизной его волосам. Сияющие зеркальным блеском башмаки украшали золотые пряжки. На лице его отражалась спокойная уверенность человека, привыкшего общаться с богатством и властью, — ни следа раболепия, только отточенное годами достоинство и великолепное знание того, чего ожидают от него люди.

Брим молча кивнул, когда метрдотель церемонно предложил руку Марго. Почему-то ему сделалось здесь неуютно, хотя он никак не мог найти причины этого. Скорее всего она крылась в его карескрийском происхождении.

Он проследовал за ними через дверь в следующую комнату — тоже освещенную свечами, с низким потолком и резными балками. Столы располагались на островках толстого багрового ковра. Брим покосился на сидевших за столами — Вселенная, такого обилия высоких чинов разом он еще не видел. Восемь оркестрантов веерных фраках играли что-то на помосте в центре комнаты. Музыка была чрезвычайно изысканна, что напомнило Бриму кабинет Коллингсвуд. Может, это та же мелодия — или тот же композитор? Он зачарованно прислушался. Это все равно что разновидность поэзии, подумал он. Тема, заслуживающая внимания; он займется этим как-нибудь — если останется жив. Неожиданно в памяти его промелькнуло лицо Валентина, и он содрогнулся от ярости. Прежде чем размышлять на темы о прекрасном, скажем о музыке, ему предстоит разделаться с этим проклятым жукидом — и еще многими, ему подобными. Потом он нахмурился и решительно выкинул тревожные мысли из головы. Сегодня… сегодня вечер Марго, и он решительно не намерен отвлекаться на кого-либо другого, тем более на облачников!

Негромкая музыка сливалась с приглушенным шумом разговоров за столиками и с мелодичным звоном бокалов. В дальнем конце комнаты в высоком каменном камине пылали поленья. Тонкий аромат специй и дорогих духов смешивался с запахами вина, хоггапойи и горящего дерева, образуя букет абсолютной роскоши, в существование которой Бриму даже верилось с трудом.

Метрдотель усадил Марго в кресло с высокой спинкой за ближним к камину столиком — второе кресло стояло так, что оба сидевших за столом размещались лицом к огню. Каким-то образом это изолировало их столик от остальных посетителей. В неярком живом свете горящего камина лицо Марго казалось еще прекраснее, чем обычно, а влажные алые губы и чуть сонные глаза — еще желаннее, чем он мог себе представить.

— Вы все молчите, Вилф, — сказала она со своей обычной, чуть хмурой улыбкой. — Что-то не так?

— Нет, — ответил Брим. — Все в порядке. Скорее все именно так.

— Это хорошо, — согласилась она, довольно жмурясь и откидываясь на спинку кресла. — Мне тоже ужасно хорошо. — Она улыбнулась.

— Все драгоценное ты открываешь слишком поздно,

Пусть даже жизнь потратил, чтобы это отыскать.

— Ведь нас не тем судьба встречает в век наш грозный,

И времени поток нам не дано сдержать. —

договорил Брим. — Знаете, Латмос Старший