Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Тем временем, скифы прекратили свой отход и, развернув коней, с удвоенной силой атаковали врага. Одновременно с ними остановились и согдийцы, обрушившись на утомленных преследованием катафрактов, а массагеты на легкую кавалерию Александра.

  И тут царь понял весь коварный замысел врага. Разделив конницу на части, Спитамен связал тяжелых кавалеристов боем, предоставив скифским стрелкам спокойно расстреливать катафрактов из своих луков. Македонцы храбро сражались с врагом, но при таком раскладе битвы долго они не смогли бы продержаться.

  Ах, как корил себя Александр за столь поспешную и недальновидную оценку своего противника. Уверовав в привычный победный шаблон, полководец просчитался и теперь должен был заплатить за свою ошибку высокую цену, даже возможно и головой. Царь невольно вспомнил Кира, который  много лет назад, примерно здесь же потерпел свое главное поражение. С отчаянной силой Александр бросился на врага, стремясь переломить ход битвы, и одновременно страстно желая в душе чуда. И оно свершилось. Свершилось вопреки очевидному превосходству противника и благодаря преданным воинам.

  Стоявший в тылу Эвмен так же подобно царю проглядел замысел степняков и ужаснулся, когда понял всю его сущность. Привыкшие к обычной битве воины резерва бестолково толкались в тылу, с опаской поглядывая на командиров, а те в свою очередь искали взглядом стратегов. Так уходило драгоценное время, но ничего не менялось, пока командование в свои руки не взял царский секретарь, Эвмен.

  Именно он отдал приказ к выступлению, лично возглавив агриан - щитоносцев, лучников и греческую пехоту. Ведомые Эвменом они смело атаковали согдов яростно бьющихся с македонскими катафрактами. Подобно маленькому камню они упали на чаши весов и принесли победу своему царю.

  Не выдержав близкого боя со щитоносцами надежно прикрытых пехотой и лучниками, конное войско согдийцев обратились в настоящее бегство, уступая реальной силе. Не поддавшись искусу атаковать отступающего противника, Александр поспешил на помощь легкой кавалерии яростно сражавшейся с массагетами, где ему сопутствовал успех.

  Оказавшись зажатыми с двух сторон, степняки продолжали храбро сражаться но, потеряв своего вождя Сартака, поспешили оставить поле боя. И вот тут когда македонец поверил в победу, и когда уже вся конная масса царской кавалерии ринулась на массагетов, что бы полностью добить этого опасного врага, с царем произошло несчастье.

Один из саков презрев смерть, смело бросился на покорителя Ойкумены, когда все остальные его соплеменники спасались бегством.

  Храбрецам часто везет, и неизвестному воину тоже улыбнулось счастье. В невероятной сутолоке яростной схватки его стрелы нашли Александра, и одна из них поразила монарха в бедро, а вторая поранила шею. Македонец зашатался и получил в голову сильный удар камнем неизвестно откуда прилетевшего. Испугавшись бросившегося на него кочевника, Буцефал шарахнулся в сторону и, не удержавшись в седле, царь упал на землю.

  Подобно коршуну кинулся степняк, желая добить своей острой саблей ненавистного ему человека, но со всего маху наткнулся на копье Клита, которое верный друг выставил вперед, прекрасно спасая жизнь своего повелителя.

  Все это случилось в течение одной минуты, но падение царя сыграло роковую роль в преследовании кочевников. Видя ранение, а затем падение своего кумира, многие кавалеристы поспешили ему на помощь, от чего сбили свои ряды, замешкались и упустили врага. И хотя в дальнейшем они продолжили преследовать отступающего врага, Спитамен и массагеты сумели ускользнуть.

  Потери македонцев в этом сражении были очень значительны. Всего они не досчитали около двухсот человек, и более тысячи из них было ранено. Ранение самого царя сильно скрашивало их радость от победы, за которую многие благодарили Эвмена.

  Не желая попусту тратить свое время, Александр приказал начать строительство новой Александрии, которую назвали Дальней. Сам монарх едва ему позволяли раны, постоянно выезжал из своего лагеря для осмотра строительства и проверки качества новых построек. Его уверенный вид быстро прогонял меланхолию в сердцах многих воинов, твердо веривших в скорое окончание похода. Этому способствовал и сам Александр, время от времени дававший туманные намеки на скорое окончание войны после разгрома Спитамена. Понесшие столь ощутимые потери, ветераны яростно сжимали в руках свое оружие и торжественно обещали принести голову мятежника для быстрого выздоровления своего кумира.

  Казалось можно праздновать победу, но новая беда обрушилась на всенародного кумира и его войско. Словно по велению чужих богов, в лагере неожиданно вспыхнула эпидемия неизвестной болезни, жертвой которой стали многие войны, в том числе и сам Александр. Болезнь заключалась в урчании живота, сильных болях, спазмах и обильном и зловонном поносе. Сильных потерь в рядах македонцев не было, но ранее непобедимое войско разом потеряло свою боеспособность.

  Вслед за этим, на македонцев как из рога изобилия хлынули новые вести далеко неприятные по своему содержанию. Сильно испортилась погода, задул противный нудный ветер, пригнавший в македонский лагерь кучу мелкого колючего песка. Строящуюся Александрию Дальнюю начали постоянно обстреливать мелкие группы конных скифов. На своих быстрых лошадях они приближались к строителям города и, выпустив прицельно тучу стрел, отходили при первой же опасности.

  Неутомимый Спитамен быстро оправился от понесенных потерь и, пользуясь тем, что Александр застрял на Яксарте, смело атаковал Мараканд вместе со скифами. Узнав об этом, умиротворенная Согдиана вновь восстала к огромному гневу Александра.

Едва царь получил эти сведения он, следуя горячности натуры своей души, захотел сам покарать непокорных согдийцев, но особенность состояния его здоровья не позволили монарху свершить задуманное.

  Александр отчаянно бранил своих докторов, требуя поставить его на ноги, но все усилия эскулапов были тщетны. Слушая гневные речи своего царственного пациента, они скромно опускали глаза и тихо радовались в душе, когда пламенная речь монарха резко прерывалась из-за мерзкого бурчания в его кишечнике. Царь забывал обо всем, включая свое божественное происхождение, и со всех ног бежал в тихий угол своего шатра, дабы облегчить свое измученное тело и истомленную душу.

  Сколько бы так продолжалось, неизвестно и очень может быть, что великий завоеватель отдал бы богу душу на самом дальнем рубеже своих завоеваний и этим самым бы завершил свой нескончаемый поход. Однако на счастье Александра и к огорчению докторов, Эвмен привел к больному жреца Нефтеха, у которого по его же словам имелись скромные познания в медицине.

  Эскулапы дружно встретили в штыки человека, которого весь ученый мир лагеря открыто ненавидел. Помня как в один день, рухнула слава придворных географов и геометров, врачи интуитивно почувствовали в бритоголовом египтянине опасного конкурента.