Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

давал толкования услышанному, то теперь Александр стал осторожен и ждет их от него. Что ж, он их получит, ведь недаром Нефтех и Эвмен обсуждали возможность гадания, тщательно обдумывая всевозможные варианты.

 - Я не стратег, но даже мне понятно, что только с массагетами и скифами силен Спитамен. Лишившись, их он немедленно будет загнан в угол и погибнет.

 - Массагеты неподкупны – возразил македонец.

 - Зато очень любят золото скифы и с легкостью переходят на службу к более щедрому хозяину.

 - Я не знал этого, - с интересом молвил монарх, – думал, что все кочевники заодно.

 - Чем скорее ты перестанешь видеть в скифах варваров и дикарей, тем скорее ты поймешь  нужную тебе сущность господин.

 - А опасности?

 - Тут все ясно и ничего не требует уточнений.

 - Но причем тут бог Дионис?

 - Возможно, бог все еще гневается на тебя за разрушение твоими солдатами, его храма в родных Фивах. А возможно ревнует к твоей громкой славе покорителя Ойкумены. Ничто человеческое не чуждо даже богам олимпийцам. Ведь только он из всех героев смог совершить свой известный поход на Восток и достичь Индии. К тому же, Дионис подобно тебе рожден смертной женщиной и возможно опасается, что ты сможешь сравняться с ним по славе и громкости дел, и даже превзойти.

 - Да так оно и будет, клянусь Зевсом, - громко воскликнул царь, - из Азии я пойду в Индию и покорю ее, доказав, что я не чуть не хуже сына Смелы.

  Лежавший вытянул вперед руку и, сжав кулак, энергично потряс им, но тут же опомнился и произнес: - но это государственная тайна Нефтех и разглашение ее карается смертью.

 - Можешь на меня положиться государь, она умрет вместе со мной – клятвенно заверил его лекарь, прижав руку к сердцу.

 - А пока вылечи меня побыстрее, что бы я смог развязать себе руки для выполнения своей клятвы – потребовал монарх.

 - Я приложу к этому все свои скромные силы, государь.

  Нефтех быстро собрал свой артефакт и медленно стал отходить к выходу, когда больной произнес: - эти весы очень страшная вещь, а в твоих руках они ужасная штука.

  Услышав это, египтянин остановился на мгновение, а затем сказал.

 - Но пользуюсь я ими очень редко, ведь за каждый сеанс с великими Мойрами я плачу частью своей души.

 - Да за все надо платить, - как эхо повторил Александр, – иди я прикажу расплатиться.

  Пока царь поправлял свое здоровье на берегу Яксарта, неутомимый Спитамен атаковал Мараканд. В какой-то мере это была плохо спланированная авантюра, но именно половина военных действий по своей сути представляют собой авантюры.

  Войско Спитамена попытались застать македонцев врасплох, совершив лихой и дерзкий налет на городские ворота, но стражники не подкачали, на деле доказав, что являются лучшими воинами в Азии. Дозорные на башнях вовремя заметили опасность, подняли тревогу и караульные захлопнули главные ворота города, буквально перед самым носом нападавших.

  Возле других ворот Мараканда ситуация была несколько иной. Дозорные тоже вовремя заметили приближающегося врага, но в проеме ворот возникла толчея. Атакующие скифы могли ворваться в крепость на плечах людей и тогда начальник караула Гегелох, бывалый и опытный воин решился на отчаянный шаг. Обнажив мечи, стража принялась избивать людей, тесня их, прочь от ворот. Столь жестоким способом караульщики сумели обратить толпу в бегство, дав возможность стражникам закрыть ворота, но сами пали под ударами степняков.

  Потерпев неудачу и не имея возможность взять Мараканд штурмом, Спитамен приказал блокировать крепость, справедливо пологая, что за стенами города есть много сочувствующих ему людей, и нужно ждать момента для удачного момента, чтобы ударить по врагу с двух сторон.

  Командовавший македонцами стратег Эригний прекрасно понимал подобное развитие дел и под страхом смертной казни, запретил горожанам подходить к воротам и подниматься на стены города. Кроме этого по городу постоянно двигались патрули и каждую ночь, стратег выделял специальные отряды на случай внезапного выступления согдийцев.

  Так в напряженном ожидании прошло пять дней. Ни Спитамен, ни его тайные сторонники не рискнули напасть на македонский гарнизон. У осажденных македонцев чуть-чуть отлегло на сердце, как вдруг, страшная весть обрушилась на их головы. Внезапно скончался бесстрашный стратег Эригний.

  Всегда крепкий и здоровый, он заболел совершенно неожиданно, жалуясь на сильную лихорадку, сильный жар и потливость. Доктора делали все, что могли, но стратег буквально сгорел за два неполных дня.

  Его смерть подкосила македонских воинов, лишила уверенности в благополучный исход борьбы со Спитаменом, к огромной радости Антигоны, которая собственноручно отравила Эригния.

  Сделано это было с помощью сложного яда, что фиванка получила у знахарки Хадизат. Правда танцовщица хотела с его помощью устранить самого Александра, но того не было в Мараканде и стремясь ускорить падение крепости, фиванка лишила македонцев главной опоры их обороны – стратега Эригния.

  Воспользовавшись его визитом к больному Мелеагру, Антигона очаровала стратега своим видом и, улучшив момент, подлила в его чашу яд из каменного флакончика. Сделано это было столь ловко, что Эригний ничего не заметил, выпил поданное ему вино, и в тоже день заболел неизлечимой формой лихорадки.

  Отравительница  все верно рассчитала. Смерть смелого и всеми любимого стратега вызвала уныние в рядах македонских воинов, которые почувствовали себя брошенными царем Александром на произвол судьбы. В один момент они заговорили о бессмысленности столь затянувшегося похода с его многочисленными невзгодами и опасностями. Еще не окрепший от болезни стратег Мелеагр не мог в полной мере руководить гарнизоном, и положение стремительно ухудшалось.

  Получив известие о шатаниях среди воинов гарнизона, Спитамен приказал своим сторонника напасть на стражу и попытаться захватить ворота, приведя к стенам города отряды скифских всадников. Исполняя приказ вождя, согдийцы послушно выступили против македонцев и на стенах города и возле ворот завязалась ожесточенная схватка. Неизвестно чем бы все это закончилось, но боги были милостивы к царю Александру и его воинам. Восставшие не успели захватить ворота и впустить воинов Спитамена в город, когда с тыла согдов атаковал подошедший на помощь осажденному городу стратег Кен.

  Железный воитель, моментально развернул фалангу из походного положения в боевое положение, выдвинул вперед стрелков и пельтеков и смело ударил по Спитамену. Согды храбро сражались, но Мелеагр доказал, что тоже не зря считался стратегом Александра. Видя сложившееся положение, он пошел на оправданный риск, открыл ворота и вывел войска на врага. Судьба сражения