Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– Жар? – с легким удивлением переспросила я.

Скрипач из оркестра начал потихоньку наигрывать мелодию. Постепенно к нему присоединялись другие музыканты, и музыка становилась все громче.

– Да, жар, – невозмутимо ответил баронет. – Кажется, она была простужена – у нее был такой странный хрипловатый голос, да и к тому же танцевать она сперва не хотела. Потом, правда, передумала. Но она меня заинтересовала – обязательно попытаюсь уговорить ее на еще один танец… Леди Метель, не стоит ли нам отойти в сторону? Кажется, мы мешаем танцующим.

– Что? Да, конечно, – рассеянно согласилась я и позволила увести себя подальше от музыки, шороха пышных юбок по паркету, мягкого электрического света и запаха разгоряченных танцами тел.

Я ощущала себя героиней одного из страстно любимых Эвани дамских романов. Фаулер, кажется, твердо решил вскружить мне голову заботой, галантными ухаживаниями и комплиментами. И это было б забавно, не будь он человеком столь упорным, беспардонным… и расчетливо-последовательным в своих действиях.

Сперва баронет все же уговорил меня отдохнуть и нашел диван в уединенном месте, в нише за колонной, под портретом Катарины Четвертой. Затем умудрился где-то раздобыть бокал вина, хотя двери в боковые залы с напитками и закусками еще не открылись. Конечно, с благосклонностью принимать такие знаки внимания было не слишком прилично, но отказываться напрочь – еще хуже; вдобавок человек, подобный Фаулеру, мог принять это за вызов, и тогда уж точно не оставил бы меня до самого конца бала. Потому я с вежливой улыбкой позволила усадить себя на диван и развлечь непринужденной беседой, а вот вино, едва пригубив, отставила на декоративный выступ-бордюр, опоясывающий стену вокруг всего зала.

Обещанной защитницы, экономки дяди Рэйвена, нигде не было видно.

«Интересно, – подумала я, – а она бы вмешалась, если б заметила ухаживания Фаулера? С одной стороны, он пока границ не переходил, с другой – дядя Рэйвен все-таки мой жених. Вряд ли ему было бы приятно видеть, как Фаулер пытается напоить меня и увести в темный уголок».

– Леди здесь одна? – поинтересовался тем временем баронет, подсаживаясь ближе. Я сделала вид, что тянусь к бокалу с вином, и отодвинулась. Еще немного – и мне придется встать с дивана, чтобы не оказаться прижатой к подлокотнику.

– Нет, – ответила я с улыбкой и опустила глаза долу.

– А где же тогда ваш спутник? – низким голосом спросил Фаулер, наклоняясь ко мне. Капюшон его, словно невзначай, соскользнул с головы.

«Да, да. Роскошные каштановые локоны. Я помню, сэр Фаулер», – мрачно подумала я и ослепительно улыбнулась:

– Встретил старого друга. Я решила не мешать беседе двух джентльменов. Танцы мне нравятся гораздо больше разговоров о политике.

Фаулер задавал обычные в таком положении вопросы, но для меня они были, увы, крайне неудобными. К счастью, этикет предлагал на выбор великое множество вежливых и бессодержательных ответов – ничего и придумывать не пришлось.

– Ваш спутник ревнив?

– О, у него кошмарный характер! – с чувством ответила я. Фаулер не удержался от смешка. – С другой стороны, на него невозможно сердиться. Он удивительный человек… – заметив алчный интерес к моим словам со стороны баронета, я поспешила сменить тему: – А где же ваша спутница? Или вы пришли в одиночестве?

Фаулер отчего-то расхохотался так, будто я рассказала неприличный анекдот на марсо, а не спросила нечто совершенно обыденное.

– Моя спутница поспешила от меня избавиться. Как и ожидалось, впрочем. Редкая женщина благосклонно воспримет шантаж.

– Шантаж?

Я растерялась.

– Ну да, – спокойно подтвердил Фаулер. – Я должен был побывать на этом балу, а приглашение мне, увы, не пришло. К счастью, мои мальчи… друзья согласились помочь, подыграв в одном спектакле. Не задаром, разумеется. Я тоже оказал им кое-какую услугу… Словом, втроем мы загнали одну неуступчивую леди в угол, и вот я здесь, по ее приглашению.

– Страшные вещи вы говорите, сэр Фа… сэр Фокс, – я едва не проговорилась, но вовремя прикусила язычок. – Или это всего лишь попытка произвести на меня впечатление? В таком случае уверяю, что вы выбрали неправильный способ.

– Да уж, ваш характер несправедливости не терпит. Вам маска благородного мстителя Фокса пойдет больше, чем мне, – негромко произнес Фаулер в сторону.

– Простите, что?

– Я сказал, что сейчас начнут играть вальс, леди Метель, – криво улыбнулся он, наклоняясь ко мне слишком близко. – Вы ведь не забыли, что обещали танец скромному сэру Фоксу?

Это уже ни в какие рамки приличия не вписывалось, но мне отчего-то стало смешно. Голову вскружил азарт – или винный хмель, хотя одного глотка было маловато даже ребенка, не то что для взрослой леди.

– Не забыла, сэр Вольный Стрелок. Правда, меня мучают сомнения – не разлучились ли вы танцевать за долгие годы отшельничества в Марианском лесу?

– Вот сейчас и проверим, – подхватил шутку Фаулер, нисколько не обидевшись.

Он помог мне встать и увлек к центру зала – как раз вовремя, потому что оркестр уже начал наигрывать музыку.

Первыми, разумеется, танцевать начали Его величество и герцогиня Альбийская. Мы пошли третьей парой – Фаулер то ли впрямь сгорал от нетерпения, то ли талантливо изображал, что горит. Откровенно говоря, я уже пожалела, что согласилась на танец с ним. Слишком тесный контакт предполагал вальс… Баронету, на его счастье, хватало ума держать правую руку как полагается – под лопаткой, а не на талии или, упаси Святая Генриетта, еще ниже. Но на этом, увы, приличное поведение и заканчивалось.

Кажется, во сне леди Милдред говорила, что после одного-единственного вальса с Фредериком в ней вспыхнуло пламя любви. Мне же хватило минуты рядом с Фаулером, чтобы воспылать совсем иным чувством.

– Ваши глаза, леди Метель, похожи на покрытые льдом озера…

«Вот и не смотрите – простудитесь».

– Леди, вы пахнете, как нежный цветок лилии…

«Это оскорбление, или он правда никогда не нюхал лилий?»

– Вы грациозны, как трепетная лань, прекрасны, как снежный рассвет, и скромны, как Святая Генриетта…

«Вы оригинальны в комплиментах, как должник перед кредитором».

– При взгляде на вашу шею, леди Метель, я думаю лишь о поцелуях…

«При взгляде на вашу шею, баронет, я думаю о виселице».

Думать можно было что угодно. Но вслух приходилось ограничиваться тихим и вежливым «Сэр Фокс, как можно!» – и отчаянно пытаться не покраснеть.

Не от смущения.

От приступа печально