Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

– серьезно пообещал Эллис. – Ну же, идемте. Заодно покажете мне своего Фаулера, если заметите его. Искать подозреваемых со свидетелем гораздо удобнее, чем с одними словесными описаниями, полученными к тому же из третьих уст.

И, прежде чем я хоть что-то ответила, он ухватил меня за руку и потащил вперед. Миссис О’Дрисколл ринулась было за нами, но тут у нее из-за спины выскочила та самая девица в голубом и принялась взволнованно тараторить.

Эллис, мельком взглянув на них, усмехнулся.

Мне в голову запоздало пришла мысль, что, возможно, он не лгал, когда говорил, что общается с этой девицей исключительно в интересах дела… только лукавил немного. Похоже, она была не подозреваемой, а помощницей.

Ближе к залу детектив степенно замедлил шаг и отпустил мою ладонь.

– Значит, так. Сейчас мы выйдем поодиночке, – вполголоса начал он объяснять прямо на ходу. – Вы сразу ступайте к маркизу. Я в последний раз его видел в правом углу зала, недалеко от колонны. Там еще под одной дамой кресло развалилось, так что прямо посреди ряда получилась дырка… Словом, найдете. Ваш маркиз там с какими-то скучными лордами обсуждал то ли политику, то ли скачки – в общем, речь шла про то, что недальновидные торопыги могут и шею свернуть невзначай. Подойдете к нему, как-нибудь отзовете в сторону…

– Как я это сделаю? – деликатно прервала я поток словоизлияний Эллиса. – По правилам этикета даже на маскараде леди не может подойти и первой заговорить с мужчиной, а уж тем более – отозвать его в сторону. Если, разумеется, речь идет не о супругах.

– Используйте какие-нибудь женские штучки, – хмыкнул Эллис. – Ну, там взгляд пристальный, взмах веером… В общем, чего вы ко мне с вопросами пристаете, кто тут у нас женщина – вы или я?

– Я.

Нет, сегодня мне определенно было не поспеть за логикой Эллиса.

– Ну, хоть в чем-то у нас согласие, – удовлетворенно кивнул он. – Подойдете к маркизу, отзовете его в сторону и расскажете ему все то же самое, что и мне. Я пока пройдусь по залу и осмотрюсь. Конечно, народу сегодня много, но розовый кринолин – не такая уж распространенная вещь. Постараюсь разыскать эту подозрительную дамочку своими силами. Если получится – найду вас и передам устное сообщение маркизу.

Я нахмурилась.

– Почему через меня?

Эллис остановился и сердито оглядел меня.

– Потому что я здесь инкогнито, разве не понятно? Вы можете беседовать с кем угодно, не вызывая подозрений. Но маркиз Рокпорт – другое дело, особенно сегодня. Вы можете возразить, что немногие знают о его службе на благо Короны. Это верно, однако сейчас мы, возможно, имеем дело с нераскрытым шпионом в стане «ос». Поэтому нужно соблюдать крайнюю осторожность. Крайнюю, понимаете? Никто не должен заподозрить, что расследование ведется сразу по двум каналам.

– Разумно, – вынужденно согласилась я и встрепенулась, вспомнив кое-что важное. – Эллис, а как мне узнать дядю Рэйвена? Он не сказал, какой у него будет костюм.

Детектив поперхнулся смешком и ободряюще хлопнул меня по плечу:

– Вы узнаете его, Виржиния. Поверьте мне.

Как мы и условились, я вышла в зал первой. Эллис пока задержался на лестнице – он хотел попросить миссис О’Дрисколл осмотреться в зале и поискать даму в розовом кринолине. Вполне логично: рыбьи глаза экономки были зорче, чем у иного орла, и подмечали мельчайшие детали.

Я же не настолько доверяла своей внимательности, особенно после танца с Крысоловом, основательно выбившего меня из колеи. А потому сомневалась в том, сумею ли найти дядю Рэйвена среди других гостей бала. Конечно, была одна верная примета – рост в сочетании с комплекцией; вряд ли даже во всем Бромли отыскалось бы еще хоть с десяток таких же высоких и худых, как палка, мужчин. На моей памяти только сумасшедший парикмахер, мистер Халински, мог бы посоперничать с дядей Рэйвеном. Но то в обычной жизни. А на маскараде высокие каблуки и платформы, пышные одежды и вычурные шляпы изрядно сбивали с толку.

Так я размышляла, направляясь в указанную Эллисом часть зала. Но стоило только подойти поближе и увидеть нескольких джентльменов, беседующих у колонны, и все мои сомнения как рукой сняло.

Лишь один из ряженых мог быть дядей Рэйвеном.

Тот, что носил костюм Врачевателя Чумы.

Старинные туфли – черные, остроносые, пошитые из мягкой кожи; одеяние цвета сажи, схожее с монашеским – длинное, в пол, с воротником-стойкой, сверху сидящее очень плотно, по фигуре, а от талии слегка расходящееся, наподобие юбки; знакомая уже шляпа – с узкими полями и прогнутой тульей; и, наконец, птичья маска с вытянутым клювом…

Поверх маски маркиз надел очки.

Те самые, приметные, с темно-синими стеклами.

Поперхнувшись смешком, я поспешила отвернуться, чтобы скрыть приступ неуместного веселья за покашливанием.

–…прошу прощения, господа, – донеслось до моего слуха бархатно-вкрадчивое. – Я вижу леди, которая любезно согласилась подарить мне следующий танец.

Я улыбнулась в сторону. Надо же, даже не пришлось думать, как бы отозвать маркиза в сторону. Увидев меня, он сам поспешил навстречу.

Эллис, как всегда, оказался прав.

– Прекрасная ночь, Виржиния. Но вы прекраснее.

– Ваш костюм, дядя, тоже потрясает воображение, – со смехом обернулась я. – Но не слишком ли вы уверены в себе? Что, если я уже пообещала этот танец кому-нибудь еще?

– Тогда ему придется отступиться, – улыбнулся маркиз одними губами. – Так или иначе, я ваш жених, а значит у меня особенные права.

– Ах, если за внимание дамы соперничают два кавалера, ей предписывается отказаться от обоих приглашений, – напоказ вздохнула я. – Впрочем, не извольте беспокоиться. Я нарочно искала вас.

– Ради танца? – предположил дядя Рэйвен. В голосе его скользнули нотки приятного удивления. Мне стало совестно разочаровывать, и я поспешила кивнуть:

– Да, конечно. Жаль было бы, если б мы сегодня не провели вместе ни одного танца. А еще мне нужно с вами поговорить. Это касается дела.

Маркиз инстинктивно повернул голову, как будто хотел осмотреться, но сдержался, чтоб не привлекать ненужное внимание.

– Тогда дождемся танца, моя леди, потому что… – он многозначительно умолк.

«…потому что никто не подслушает, если мы будем постоянно двигаться», – закончила я про себя. А вслух беспечно прочирикала:

– Ах, танцы! Я так люблю танцевать! – чем, кажется, изрядно повеселила дядю.

Еще с минуту мы обменивались светскими любезностями. А потом распорядитель бала объявил «Пастораль», и заиграла музыка. После