"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Спроси, сколько сапёров и что за проволока. Спираль или колючка на кольях.

Лев спросил. Немец развёл руками и заговорил снова.

— Он не видел. Слышал от шофёра, который возил.

— Спроси, как шофёра звали.

Лев удивился, но спросил. Немец назвал.

— Пусть повторит.

Немец повторил ту же фамилию.

— Ладно. Не врёт. Вернее, не про всё врет.

Дед наконец обернулся.

— Так че, колоть? — кивнул на немца.

Слов тот не понял, но здесь трудно не понять суть, поэтому он вжался в ясли.

— Нельзя, — покачал я головой. — Он казенный теперь, учетный.

— А, — Дед опустил вилы без всякого выражения. — Ну и ладно.

Немца увели в хату, накормили и посадили к Федьке. Федька сел напротив, положил на колени автомат и уставился на пленного с тем неподвижным интересом, с которым гуляют по зоопарку.

Лунарь пристроился рядом и минут через десять уже что-то показывал немцу на пальцах, и немец кивал, и Лунарь тоже кивал, и оба были довольны.

— Ты чего ему втираешь?

— Часы меняем, — Лунарь и не подумал понизить голос. — У него часы плохие, но идут. У меня хорошие, но стоят.

— Лунарь.

— Товарищ капитан, ну это ж коммерция, а не мародёрство. Он согласный.

— Он согласный, потому что ты у него за спиной с автоматом сидишь, — ухмыльнулся я.

— То Федька сидит, — Лунарь искренне обиделся. — Я по-честному.

Больше я не лез, а сел переписывать донесение. Внес элеватор, саперов и двадцать два километра. Связного будить не стали, отправил Гурьева, потому что Гурьев всё равно не спал: он лежал на спине и смотрел в потолок, и когда я его позвал, поднялся так быстро, будто ждал.

Уже в дверях он обернулся.

— Вась, — обратился неформально, на правах боевого брата. — Чет не верю, что мы вот так, вперед, до самого конца пойдем.

— Война — она как синусоида, — пожал я плечами. — Знаешь синусоиду?

— Не, — признался Гурьев.

Я нарисовал и показал:

— Вот так, инициатива то туда, то сюда. Мы щас вот здесь, — указал на нисходящий отрезок. — Отмобилизовались, обучились, промышленность подтянули. Немец еще подергается, попробует в контрнаступы походить, но на Западе нам союзники помогают, а здесь мы сами молодцы. Как-то так.

— Спасибо, Вась, — поблагодарил Гурьев и вышел в темноту.

Бумагу по взводам я дописывал уже под утро, когда хата храпела в четыре десятка глоток.

Дописал до четвёртой строки, потер глаза и увидел стоящего у печки деда Пантелея. Печка давно остыла, Пантелей давно умер, но сейчас стоял и грел руки. Я моргнул, Пантелей исчез.

Спать хочу, но нужно дописать. Дописывая, я вспоминал бурчание мужиков. Так-то, на людях и при командирах, мужики на командира в лице Лунаря были согласны — все видят, насколько он ловкий. Но шепотки и обрывки разговоров я слышал, и там ничего хорошего не было — вор Лунарь, уголовник, и это быстро не исправишь. Придется искать компромисс.

— Лунарь, — вполголоса позвал я.

Вдруг услышит? Не хочу идти его искать.

За окном зашуршало, рама открылась, вор запрыгнул и с широкой улыбкой мне козырнул.

— Шпион, блин, — фыркнул я.

Лунарь не смутился и встал у порога, сунув руки в карманы. Из карманов я велел ему руки вынуть. Он вынул.

— Массы недовольны, — заявил я. — Но командира лучше у нас пока нет. Пойдешь временно исполняющим. В ближайшем деле тебе нужно сделать так, чтобы массы перестали роптать. Без членовредительства и загона в долги, — на всякий случай уточнил.

Лунарь помолчал, соображая, где тут подвох, и не нашёл, потому что его не было.

— А дело какое?

— А какое дадут.

— Идёт, — решил он и протянул было руку, но вспомнил, кому протягивает, и убрал за спину.

— И вот ещё, — я макнул перо. — Сегодня твои трое ходили с Гацоевым бродом. Тихо ходили.

— Я учил, — с заслуженной гордостью кивнул Лунарь.

— Иди спать, временно исполняющий.

— Есть.

Когда я почти закончил с бумагами, ко мне заглянул дед:

— Слышь, командир.

— М?

— Вилы-то мне вернут?

— Какие вилы? — не понял я.

— Так я ж их сдал. Немца сдал и вилы вместе с ним, вы забрали.

Армия, мать ее!

— Забирай, сельхозинвентарь после осмотра подлежит возвращению владельцам, — выкрутился я.

— А расписку не надо? — уточнил дед

— Не надо.

— Порядок быть должен, — объяснил дед и ушел за вилами.

Глава 2

Калюжный неделю как ходил старшим лейтенантом, и ему, морскому мичману, это давало пищу для размушлений. Курсов он не проходил ни разу. Младшего ему дали приказом по армии за Кавказ — пришла бумага, в бумаге фамилия, и всё. Старшего — точно так же, только бумага была короче. Он оба раза читал её, шевеля губами, и оба раза выглядел так, будто ему прислали не звание, а квитанцию.

— Понимаешь, Васько, — он второй день разглядывал свои кубари с недоверием. — Я мичман. Мичмана в меня четыре года вбивали. А тут пишут — старший лейтенант, будто на базаре сдачу дали. Хучь бы поучили для приличия.

— Хочешь на курсы?

— Та не хочу.

— Тогда чего ноешь?

— Так обидно ж, — он развёл руками так, будто у него отняли последнее.

Задачу нам поставили в пять утра, и она была похожа на ту, за которую в прошлый раз я писал объяснительную.

— Двадцать два километра, — Одинцов вёл карандашом по карте, не глядя на меня. — Станица с элеватором, твой пленный не соврал: авиация подтвердила, машины идут туда третьи сутки. Вопрос — что они там строят, чем и зачем.

— Понял.

— Не понял, — он всё-таки поднял голову. — Мне нужен рубеж: где начинается, где кончается, что за проволока, есть ли артиллерия. Мне не нужен фейерверк. Я знаю, что ты умеешь, я это в тридцати донесениях читал.

— Товарищ подполковник.

— Что?

— А если по дороге попадётся что-нибудь, чего жалко не тронуть?

Одинцов положил карандаш и долго смотрел на меня:

— Сидорин, если ты мне разбудишь их раньше, чем полк подойдёт, они успеют