Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Женщина все еще смотрит на него так, будто сейчас проснется, поймет, что это какой-то жестокий сон, но сзади лениво откашливается Адарис, привлекая к себе внимание.

— Может, познакомишь нас, или мы с Селиной так и будем стоять, как дурное приложение к твоему воскрешению?

Агнес оборачивается, только сейчас замечая, что кроме Каина здесь есть кто-то еще, переводит взгляд на Адариса, потом наконец смотрит на меня. Ее внимательный взгляд скользит по моим белым волосам, по лицу, задерживаясь слишком явно, и я безошибочно понимаю, в какой именно миг до нее доходит, кто стоит перед ней.

— Каин...

— Это Селина.

— Ты привел эриду... в мой дом…

— Да.

Агнес коротко выдыхает, не отводя от меня глаз.

— И ты говоришь мне это вот так? На пороге? После того как сам вернулся с того света?

— Сейчас не время для длинных разговоров, — говорит он. — Нам нужно войти.

Агнес стоит еще одно короткое мгновение, потом наклоняется за упавшей корзиной так сердито, словно именно она виновата во всем, что сейчас творится у нее во дворе. Каин опережает ее, поднимает корзину сам, а она только коротко машет рукой, уже разворачиваясь к двери.

— Ладно, — бросает она. — Заходите, пока на нас не начали глазеть из всех окон. И ты тоже, — добавляет она мне после короткой паузы, явно заставляя себя произнести это спокойно. — Не на пороге же вас держать, раз уж вы уже здесь.

Агнес отступает в сторону, прижимаясь плечом к косяку и освобождая проход, все еще слишком бледная после пережитого. Каин проходит первым, Адарис движется следом, но у самой двери неожиданно останавливается и смотрит на пожилую женщину сверху вниз.

— Если что, меня зовут Адарис, — говорит он, склоняя голову из вежливости. — На случай, если кому-то здесь еще интересно.

— Вот ведь странно, — произносит Агнес, внимательно всматриваясь в его лицо. — А ты мне кого-то напоминаешь, вот вертится в голове и не дается.

— Мне часто такое говорят, — отвечает он спокойно и только после этого наконец переступает порог, проходя мимо нее в дом так невозмутимо, будто ничего особенного между ними только что не произошло. Но Агнес еще секунду стоит, глядя ему вслед с прищуром, наверное, в надежде вспомнить кого именно он ей напоминает.

Я прохожу внутрь, и дом сразу обволакивает меня своим теплом, запахом золы, трав и чего-то сладкого. Совсем недавно здесь пекли хлеб или пирог с яблоками. Прихожая просторная, с деревянным сундуком у стены, с крючками для одежды и старым ковриком у порога, на котором уже скопилась талая вода с наших сапог. В глаза сразу бросаются картины, развешанные по стенам, написанные небрежно, простые пейзажи с лесами, холмами и дорогами.

Я задерживаюсь на пороге всего на миг, впуская в себя этот дом, слишком человеческий, и ловлю себя на странной мысли, что именно здесь особенно сильно чувствуется, насколько далеко я сейчас от Луциора.

Агнес бросает на меня быстрый, настороженный взгляд, не зная, что делать с эридой у себя в доме, и тогда я стягиваю перчатки, расстегиваю плащ и аккуратно вешаю его на крючок, показывая ей самым простым способом, что не собираюсь крушить ее дом одним своим присутствием. Она следит за каждым моим движением слишком внимательно, и это должно было бы меня задеть, но у меня сейчас нет на это сил.

— Раздевайтесь и проходите в столовую, я сейчас разогрею что-нибудь. Вы поди с дороги голодные, — говорит женщина, уже по-хозяйски, наконец отбирая у Каина корзину и ставя ее на сундук. Потом она косится на Адариса, щурится, прикидывая, не развалится ли тот прямо у нее в прихожей, и недовольно цокает языком. — А на тебя вообще смотреть страшно, кожа да кости, только глазищами сверкаешь.

Адарис только успевает открыть рот, как она быстро уходит в соседнюю комнату, и сразу оттуда слышится глухой стук посуды и ее бормотание про то, что нормальные люди не являются с того света без предупреждения и не тащат за собой целую процессию.

Я все еще стою у порога, когда со стороны арочного проема неожиданно доносится быстрый цокот когтей по деревянному полу, и в следующую секунду в комнату вылетает огромный пес. У него плотная темная шерсть с холодным графитовым отливом и уже заметно поседевшая морда, с плотными складками у носа и тяжелыми брылями, обвисающими по бокам. Он несется прямо к нам, резко тормозит на повороте, скользнув лапами по полу, и тут же поднимает голову на Каина. Несколько коротких вдохов, он не верит собственному чутью, потом пес срывается с места и с хриплым звуком утыкается ему мордой в бедро.

— Освальд. Живой еще, старик.

Каин проводит пальцами по его загривку, отчего пес тихо скулит, сильнее прижимаясь мордой к его ладони, потом обходит его сбоку, обнюхивает край плаща, сапоги, и только после этого замечает остальных. Адариса он удостаивает быстрым оценивающим взглядом, зато когда его янтарные глаза останавливаются на мне, все меняется мгновенно. Его тело каменеет, верхняя губа медленно приподнимается, оголяя зубы, и из груди вырывается низкое, глухое рычание, от которого прихожая сразу кажется теснее.

Каин тут же кладет ладонь ему на загривок.

— Освальд. Нет.

Пес не слушает. Он встает боком, заслоняя Каина и готовясь броситься, если я сделаю хоть что-то, что ему не понравится.

Из соседней комнаты сразу высовывается Агнес, вытирая руки о передник.

— Освальд, это что еще такое? А ну перестань сейчас же, — начинает она, потом видит, на кого именно он рычит, и недовольно морщится. — Ну конечно, именно этого мне только и не хватало для полного счастья. Прекрати немедленно.

Каин присаживается перед псом на корточки, берет его за морду и заставляет посмотреть на себя.

— Успокойся. Это Селина. Нельзя. Понял?

Освальд коротко ворчит ему прямо в лицо, потом снова косится на меня, все еще настороженно.

— Я сказал, нельзя, — добавляет Каин уже с нажимом, сильнее сжимая пальцы на его морде.

Пес еще несколько секунд сидит натянутый, как тетива, потом все же отступает на шаг.

— Я ему явно не понравилась, — говорю я, не отрывая взгляда от пса, который в ответ обиженно ворчит, подтверждая мои слова.

— Ничего. Привыкнет.

— Очень обнадеживает, — сухо роняет Адарис, переступая через растаявшую лужу у порога.

Агнес только качает