Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

это самое трагическое прошлое на лице и без моих слов написано, еще мне не хватало вслух подтверждать это перед женщинами, у которых потом языки неделю чесаться будут.

Каин, до этого молча слушавший весь этот поток, наконец закрывает глаза на секунду, уже жалея, что завел этот разговор именно за столом.

— Завтра к тебе никто не придет, — произносит он строго.

Агнес тут же поворачивается к нему.

— Это еще почему?

— Потому что ты отменишь встречу.

Она смотрит на него в упор несколько секунд, потом качает головой уже с материнским возмущением.

— Конечно. Конечно, я отменю. А если кто спросит почему, что мне ответить? “Простите, девочки, у меня тут в доме слишком много красивых тайн на один угол”?

— Можете сказать, что больны, — предлагаю я.

Агнес тут же цокает языком.

— Нет уж, благодарю, — отрезает она, поправляя край шали на плече. — Только этого мне и не хватало, чтобы люди решили, что и ко мне Воронья хворь в окно постучалась. Потом весь Долкар мой дом десятой дорогой обходить станет, и ни одна живая душа до весны на порог не сунется.

— Воронья хворь, здесь в Долкаре? — переспрашивает Каин.

— А ты не знаешь? — спрашивает она, нахмурившись, и в голосе у нее проступает уже не бытовое ворчание, а настоящее беспокойство. — После войны эта дрянь полезла, сперва в Кайоре, потом по деревням, а теперь и до нас докатилась.

Она тяжело выдыхает, потирая ладонью шею.

— Как раз пару дней назад Навира говорила, что наш портной слег, за одну ночь человека скрутило. А до того Марси мне шепнула, что троих уже за город увезли, потому что здесь хоронить побоялись. Народ от этой хвори теперь шарахается хуже, чем от разбойников. И после этого ты мне предлагаешь сказать соседкам, что я больна? Нет уж, милая, я пока еще с ума не выжила.

Каин ничего не отвечает, только медленно поворачивает голову ко мне, и этот взгляд я узнаю слишком хорошо, потому что в нем за одно мгновение успевает промелькнуть пересчет, сомнение и холодное раздражение на самого себя. Он уже мысленно передвигает меня отсюда дальше, в другое место, еще дальше от людей, от любой угрозы, которую не предусмотрел вовремя.

— Человеческие болезни не касаются эридов, — произношу я спокойно, прежде чем он успевает возразить.

Каин продолжает внимательно смотреть на меня, ища на моем лице хоть малейшее сомнение.

— Ты уверена?

— Да, — отвечаю без колебаний. — Наши тела устроены иначе. Мы не болеем вашими хворями, Каин.

Агнес переводит взгляд с него на меня, потом обратно, и хмурится, поджимая губы.

— Ну хоть в этом, выходит, есть польза от вашей странной природы, — произносит она уже без прежнего ворчания. — Только мне от этого не сильно легче, если честно, потому что дом у меня все равно человеческий, улица человеческая, и беда вокруг тоже вполне человеческая.

— Меня здесь все еще никто не спрашивает, — произносит Адарис, откидываясь на спинку стула с прямой спиной. — Но, если уж это вдруг кого-то интересует, мне плевать, что творится в этом городе, кто кашляет и кто кого боится. Если Элария здесь, я остаюсь.

Каин коротко смотрит на него, потом снова переводит взгляд на меня, задерживаясь на моем лице чуть дольше.

— Тогда оставайтесь, — произносит он наконец, отодвигая стул. — Мне пора.

— Уже? — спрашиваю я, поднимая голову слишком резко и сама не сразу понимая, почему внутри все болезненно сжимается. Я знала, что он не останется здесь надолго, но сейчас его слова все равно звучат слишком неожиданно.

— Чем дольше я остаюсь здесь, тем выше риск, что обо мне узнают раньше времени, — отвечает Каин, уже вставая.

Он обходит стол и останавливается возле меня. На миг кажется, что он просто пройдет мимо, но его ладонь ложится мне на волосы, скользит к виску и задерживается там, путаясь в светлой пряди. Я смотрю на него снизу вверх, стараясь не просить остаться, потому что просьба ничего не изменит, только сделает этот уход тяжелее.

— Я вернусь, — произносит он тише, наклоняясь ко мне. — Через три дня. И ты будешь здесь, когда я приду.

Потом Каин выпрямляется, коротко кивает Агнес, даже не глядя на Адариса, и направляется к выходу. Слышу, как за дверью скрипят половицы коридора под его шагами, потом резкий скрип входной двери и почти сразу глухой хлопок, от которого у меня внутри все обрывается окончательно.

— Так, — произносит Агнес, ставя ладони на стол. — Раз уж вы оба свалились мне на голову, давайте сразу условимся, как мы тут будем жить, пока мой дом окончательно не превратился в приют для всяких несчастий с красивыми лицами. В доме не орать, мебель не крушить, кровь по полу не разливать.

Адарис приподнимает бровь.

— Это у вас всегда такой список для гостей?

— Для обычных гостей список у меня короче. Но с вами, чувствую, лучше заранее подстраховаться.

Глава 25

Селина

Я просыпаюсь рано, еще до того, как свет толком добирается до окна, и несколько секунд лежу неподвижно, не сразу понимая, что именно вытащило меня из сна. Потом снизу раздается сердитый голос Агнес, от которого я окончательно прихожу в себя.

— Да сиди ты ровно, кому говорю! Я тебе сейчас ухо отрежу, и будешь потом ходить с видом еще более трагическим, чем вчера!

— Если вы перестанете размахивать ножницами у моей головы, — спокойно отвечает Адарис, — у нас обоих будет намного больше шансов избежать трагедии.

— Избежать трагедии? — возмущается женщина. — Да я троих мужиков в этом доме стригла, пока ты еще и не родился!

— В этом есть некоторая неточность.

После этих слов на несколько секунд повисает тишина. Видимо, Агнес пытается понять, что именно сейчас сказал Адарис, потом ножницы снова щелкают, и она сердито фыркает.

— Такие волосы только безумец сам под лезвие подставит, а я, выходит, еще и соучастница этого варварства. Старуха на старости лет, палач чужой красоты!

На этом я уже не выдерживаю и поднимаюсь с постели, быстро разглаживая ладонями мятую ткань сорочки, что дала мне Агнес. Снизу слышится щелканье ножниц, тихое ворчание женщины и спокойные ответы Адариса, который терпит все это так же спокойно, как вчера развешивал шторы