Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

— Лжешь.

Чьи-то сильные руки хватают меня за плечи, оттаскивая от него.

— Отпусти его, — произносит Адарис над моей головой. — Селина, отпусти.

— Нет.

— Она здесь по своей воле. Он ничего с ней не делает. Я видел ее. Элария жива.

— Селина?

Голос раздается из глубины коридора, и я замираю, все еще удерживаемая руками Адариса. Потом медленно оборачиваюсь и вижу в полумраке комнаты рыжеволосую девушку. Она высокая, собранная, с прямой спиной и спокойным лицом, в котором сразу чувствуется не человеческая мягкость, а другая, более ровная сила. Волосы у нее теплого медного оттенка, но я все равно понимаю, кто передо мной, потому что под этой внешностью чувствуется холодный имфирион.

— Ты знаешь меня? — спрашиваю я, все еще не отпуская взглядом Рогнара.

Эрида переводит глаза с меня на Адариса, потом снова смотрит на меня.

— У нас есть общий знакомый. Ривен. Он очень много о тебе рассказывал, — отвечает она.

Я невольно хмурюсь, думая, что именно Ривен мог рассказывать ей обо мне.

Адарис наконец отпускает мои плечи, но остается рядом, все еще готовый удержать, если я снова рванусь к Рогнару. Я делаю шаг назад, заставляя себя разжать пальцы и отвести взгляд от алхимика, хотя злость все еще стоит внутри тяжелым комком.

— Это ничего не меняет, — произношу я все еще строго. — Для меня ты все тот же жалкий алхимик, который пытал меня ради слезы.

— Слезы… — повторяет Рогнар, усмехаясь с какой-то не свойственной ему горечью. Он поправляет смятую мантию на груди, проводит пальцами по вороту и смотрит на меня уже иначе.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри снова поднимается напряжение.

Рогнар переводит взгляд на Эларию, стоящую сбоку от меня, потом снова смотрит прямо в мои глаза.

— Даже не знаю, чему ты удивишься больше, эрида, — произносит он сухо. — Тому, что я наконец признаю то, что ты была права, и ваша слеза не имеет никакой силы. Или тому, что легенда, в которую я столько лет верил, родилась из уст той, кто стоит сейчас рядом с тобой.

В комнате становится тихо.

Я не сразу понимаю смысл его слов. Сначала слышу только одно: слеза не имеет силы. Потом второе, более тяжелое: легенда родилась из уст… Эларии? Мой взгляд снова находит рыжеволосую эриду в полумраке комнаты.

Элария стоит неподвижно, но ее лицо меняется. Совсем немного. Губы сжимаются, взгляд темнеет, и в этот миг я понимаю, что Рогнар не лжет. Или, по крайней мере, говорит не просто для того, чтобы ударить меня.

— О чем он говорит? — спрашиваю я.

Элария медленно выдыхает, опуская глаза на пол, потом снова поднимает взгляд.

— О старой лжи, — отвечает она тихо. — О той, которую я когда-то произнесла, надеясь пережить один день, а вместо этого дала людям сказку, за которую потом начали убивать. И прежде чем ты решишь наброситься теперь уже на меня, — добавляет она, делая шаг вперед, — у меня есть причина злиться на тебя не меньше. Потому что именно ты утащила на дно озера моего брата.

У меня внутри что-то резко проваливается.

— Ты сестра Эзара?

Элария медленно кивает.

Несколько секунд я просто смотрю на нее, на ее лицо, на то, как спокойно она стоит, и стискиваю зубы. Возразить сразу не получается. Потому что я ненавижу Эзара. Потому что он заслужил смерть. Потому что я все еще помню, как он ушел под лед вместе со мной. И потому что теперь напротив меня стоит эрида, для которой он был не Верховным Стражем Луциора, а братом.

Я медленно выдыхаю и обвожу взглядом всех в комнате. Рогнара. Эларию. Адариса. Агнес, которая стоит посреди всего этого с лицом человека, пожалевшего, что вообще сегодня вышел из дома с пирогами.

— Похоже, нам предстоит долгий разговор, — выдыхаю я, снова глядя на Эларию. — И, кажется, неприятный для всех.

Глава 26

Селина

Я сижу молча, глядя в темное стекло, в котором вместо улицы отражается только часть комнаты, и мое собственное лицо, слишком неподвижное. Внутри меня не умолкает шум, потому что разговор давно закончился, голоса стихли. Даже Агнес перестала ворчать, только ходит по дому тяжелее обычного, пытаясь заглушить тишину собственными шагами. А я все еще перебираю в голове каждое слово, как острые осколки, не понимая, какой из них режет сильнее. Слеза эриды, из-за которой нас пытали, оказалась выдуманной сказкой эриды, которая сейчас сидит передо мной. Эриды, которая жила все это время среди людей в Элморе, скрываясь под самым их носом, эрида, у которой, как выяснилось, есть брат, и этим братом был Эзар Дарр. Вся наша история как изгнанников началась с них двоих, с Эзара, устроившего бунт ради власти над людьми, и с Эларии, придумавшей лживую сказку о воскрешении, чтобы спасти его.

И будто этого мало, следом за этим поднимается еще один факт, странный до нелепости, если смотреть на него отдельно от всего остального. Рогнар Марр, тот самый безумный алхимик, который причинил мне столько боли, веря в легенду, выдуманную Эларией, теперь помогает ей переводить дневник какой-то эриды, жившей тысячу лет назад.

Он помогает. Помогает эриде.

Я думаю об этом, и в голове это все стыкуется с трудом, потому что слишком многое в этой комнате вообще не должно стоять рядом. Рогнар, перебирающий бумаги у стола, Элария, неподвижно сидящая в стороне с ладонями на коленях, Адарис, упирающийся плечом в каминную полку, и Агнес, то входящая, то выходящая, ставящая чашки с чаем, переставляющая их, забывающая, зачем вошла, и снова уходящая с сердитым бормотанием.

Огонь в камине проседает, тихо оседая красными углями и бросая на стены длинные дрожащие тени, и я наконец отвожу взгляд от стекла, только чтобы снова увидеть эту комнату, в которой после разговора ничего не встало на свои места. И именно в тот момент, когда мне начинает казаться, что удивляться больше нечему, дверь в глубине дома тихо открывается, и в комнату входит Лейна. Та самая Лейна, которая в Луциоре всегда считалась странной даже среди своих. Эта эрида никогда не ходила на охоту сама, предпочитая менять фриалы с имфирионом на травы, которые выращивала своими руками. А когда началась война с Веларроном, Лейна предпочла остаться в