Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

— Мне жаль… Я не знала, правда!

На ее лице читалось такое раскаяние, что Ник поверил. Действительно, если бы Машу держали в курсе всех инициируемых «выбросов агрессии», не погиб бы ее парень. Или не парень? Или просто близкий человек?

Или не было у Маши в прошлом никакой трагедии?

Девушка накрыла его ладонь своей и тут же отдернула руку.

— Когда тебя выпишут? Я на всякий случай тебе фрукты принесла. — Она поставила пакет на кровать. — Посмотришь, но осторожно, там клубника.

— Еще бы кашку в баночке… или борщик, — проворчал Ник, придвинув «тормозок».

— Осторожнее, — напомнила Маша, снова мимолетно коснувшись его руки.

— А меня вообще выпустят? — Он отломил от связки два банана и заметил под розовым пакетиком с апельсинами бумагу.

И понял, почему надо быть осторожным. Криво улыбнулся, протянул один банан Маше.

— Мы теперь братья по несчастью. — Ник провел пальцем по ее руке. — У тебя очень красивые глаза…

Маша захлопала ресницами, порозовела — от полной шеи до кончиков ушей, но вскоре до нее дошло, что это не просто знак внимания — Ник включился в игру.

— Если меня выпишут, надеюсь, ты не откажешься завтра отобедать со мной? После того как я помогу родителям друга.

— Думаю, да, но после работы.

— Не переживай. Я понимаю, со мной рядом находиться опасно, но на этот раз я выберу приличное заведение с охраной.

— Мяу! Здорово! — Она изобразила радость.

— А что это за больница?

— Ведомственная, наша, на Молодежной.

— Спасибо, что пришла. — Ник сжал ее руку. — Ты очень добрая и… как бы это сказать?.. настоящая.

— Спасибо. — Маша потупилась. — Я пойду. Завтра утром позвоню, хорошо? Береги себя, пожалуйста. Будь осторожен!

— Не переживай.

«Интересно, она правда волнуется или играет?» — подумал Ник, когда девушка ушла — пышная, подвижная, с темными вьющимися волосами, собранными на затылке в пучок.

Он достал из пакета еще один банан, съел. Безумно хотелось прочитать бумаги, которые принесла Маша, аж руки тряслись. Но здесь этого лучше не делать, здесь, наверное, и в туалете камеры.

Глава 8

ДЛИННЫЕ РУКИ

Когда уже начало темнеть, а Ник извелся ожиданием, его посетили чернявая медсестра и седобровый врач в очках. Надо же, в воскресенье — и обход. Дежурант, наверное.

Врач долго прослушивал Ника, простукивал, оттягивал веки, заглядывал в горло. Наконец покачал головой и сказал:

— Хрипов нет, но есть ожог слизистой. Возможны пневмония, бронхит и трахеит, так что на вашем месте я бы понаблюдался у участкового терапевта, так сказать, во избежание. К нашей поликлинике прикреплены? Зайдите в отдел кадров, узнайте. Вы курите? Желательно воздержаться. Можете собираться домой.

Ник вызвонил Коня, запросил себе охрану и отправился на поиски тихого места, чтобы просмотреть документы.

* * *

Заветный кабак был обычной пивной с телевизором над стойкой, густым табачным духом и подозрительными рожами. Заведение успехом не пользовалось: внутри скучали всего четыре посетителя, бармен — черноглазый кавказец — окинул Ника цепким взглядом, увидел, что не скинхед пожаловал, и успокоился. Ник уселся поближе к выходу, воровато огляделся. К нему тотчас подошла официантка, совсем молоденькая, улыбчивая, приняла заказ: безалкогольное пиво и соленые кальмары. Получив желаемое, Ник вытянул из-под фруктов в пакете сложенный вдвое файлик, развернул. Сверху лежала записка от Маши: «Подозреваю, что за мной следят. Если со мной что-то случится, сохрани документы. Надеюсь, ты сможешь ими распорядиться». И копия служебной записки под грифом «Секретно».

Ник прищурился, прочитал:

Члену Правления ООО «Фатум»,

Главе Московского регионального отделения ООО «Фатум»

Тимуру Аркадьевичу Реуту

от Директора Управления политического регулирования Васнецова В. А.

Довожу до вашего сведения, что на предложение № 14 37-с, отправленное в ГШ ВС от XX. 11.2012 г., сегодня, XX. 11.2012 г., получен положительный ответ. Документ прилагается.

Сначала Ник подумал, Маша принесла ему свидетельство того, что погром в торговом центре тоже спровоцирован, но когда вынул документ, прикрепленный белой, почти незаметной скрепкой, оторопел. Это был ответ командующего Генеральным штабом, он соглашался не вмешиваться в военную операцию, которую собираются развернуть войска НАТО против всем известной ближневосточной страны.

Прилагалось еще несколько служебок четырехлетней давности, где грузинский филиал «Фатума» принимал исход боевых действий и обязывался «сохранять очаг напряженности».

Последним шел документ из Министерства экономического развития Российской Федерации: там одобряли предложенный экономический прогноз ООО «Фатум» и обещали «способствовать вступлению Российской Федерации в ВТО», причем надеялись, что «разногласия со второй заинтересованной стороной будут урегулированы», и просили помощи в «проведении переговоров с Грузией».

Ник еще раз перелистал документы, надеясь, что они ему мерещатся. Мало ли — отравление, галлюцинации… Но ни бумаги, ни даже грифы «Секретно» и «Совершенно секретно» не истаяли.

Он потер глаза и, наплевав на рекомендации врача, потянулся за сигаретой. Разумно прямо сейчас сжечь бумаги и рассеять пепел. Потому что это уже слишком, одно дело — гонять наркоманов по подворотням и даже замахиваться на фашистов, другое — пытаться раскачать махину, которая управляет экономикой страны. Выход осторожного труса: завтра же заявиться к Реуту и положить документы ему на стол (снимать копии с секретных бумаг нельзя — это преступление, причем уголовное). «Я в домике, я больше не играю!»

Но Ник не считал себя трусом.

Если бумаги сохранить, это какая-никакая, но гарантия безопасности. Информационный повод — отдай их в руки журналистов, такой вой поднимется, репрессивного аппарата не хватит его заглушить.

Спасибо тебе, Маша. Прочитала девочка о режиме Каверина и теперь делает все возможное, чтобы Каверин до того самого режима не дожил.

Приехал Конь с двумя мордоворотами, поймали машину, но таксист довез только до перехода под Кутузовским.

Конь сопел сочувственно, мордовороты хранили благоговейное молчание.

Поворот, пересечь детскую площадку, недавно отремонтированную, пластиковую, пустую по такой мокро-холодной погоде, вот и родной двор. Никого, лишь парень и девушка зажимаются на лавочке, мерзнут. Завидев Ника, девушка вскочила, схватила парня за руку. Ник ускорил шаг, но девушка бросилась наперерез, в то время как парень расчехлял массивную черную камеру.

— Здравствуйте, Никита, меня зовут Алиса, «Третий канал», — улыбаясь от уха до уха, проговорила незнакомка, и в ее глазах Никита увидел неподдельное обожание.

Он научился различать, кто из студенток в него влюблен, а кто — нет, но никогда не злоупотреблял служебным положением — и так девчонок хватало.

Вот эта журналистка, например. Симпатичная. Рыженькая. «Это знакомство может оказаться полезным, „Третий“ — городской канал, неофициально принадлежит мэру», — подал голос здравый смысл.

Никита остановился, улыбнулся в ответ.

Девушка поправила рыжие кудри,