Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

— Никита Каверин, лидер виртуальной общественной организации «Щит», специально для «Третьего канала», — проговорила девушка и повернулась к камере. — С вами Алиса Гуляева.

— Только побыстрее, пожалуйста, у меня мало времени, — пробурчал Ник, пряча пакет за спину.

Журналистка затараторила:

— В последнее время ваша фамилия часто мелькает в новостной ленте, вы стали эталоном поведения для тысяч российских студентов. Скажите, пожалуйста, а какой политической партии вы симпатизируете?

— Никакой. Я уже говорил, что политикой заниматься не собираюсь. Наша организация — виртуальная. На деле это лишь группа товарищей, держащих связь в Сети. «Щит» — название сайта, не более. Надо же его как-то называть. Моя цель — помочь людям бороться за свои права. Сейчас я скажу банальность, и большинство не поверит мне, но я все-таки сделаю это: все мы видим вокруг себя несправедливость, часто мы сами страдаем от начальников, чиновников и правоохранительных органов — и молчим, молчим, молчим. Я пытаюсь показать людям, что пора заговорить, что они не одиноки в своем горе, у них есть тысячи друзей, готовых протянуть руку помощи. Кто-то обвиняет власти в коррупции и беспределе, я говорю: нужно в первую очередь изменить мир вокруг себя. Изменить общество. Каждого его члена. Если каждый поймет, что нельзя проходить мимо несправедливости, если мы начнем не только говорить об этом, но и что-то делать, мир изменится. Начав с себя, можно перестроить реальность в лучшую сторону. И последнее. Надеюсь, многих это успокоит: «Щит» аполитичен, но открыт для всех желающих.

Ник удивился себе: когда он говорил, вернулось ощущение полета, он держал речь, понимая, что его слова могут зажечь искру в чьей-то душе, вселить надежду, верил, что нужен, полезен, и проблемы, даже страх смерти, отошли на второй план.

Журналистка кивала, улыбаясь, вдохновляясь, и смотрела с щенячьим восторгом. Когда Ник закончил, она задала второй вопрос:

— Ходят слухи, что это ваша организация инициировала погромы…

— Слухи эти — ложные! — с трудом сдерживаясь, ответил Ник. — Я пострадал во время погрома, на моих глазах погиб мой друг, Паруйр Алексанян, отличный парень, кандидат наук. — Он продемонстрировал журналистке сбитые костяшки. — Я защищал его, но врагов было больше. И знаете, мне стыдно, что я одной национальности с людьми, которые устроили бойню. Я не смогу смотреть в глаза родителям друга. Толпа не понимает: у несправедливости нет расы, нет цвета кожи. Толпе нужно кого-то винить в неудачах. И находятся сволочи, направляющие беспомощный гнев на слабых. На черноволосых, на узкоглазых, на не таких. Если остановиться на секунду, задуматься — можно справиться с навязанным стереотипом. И обернуться против тех, кто толкает тебя к погромам. Я хотел бы сделать заявление. Мне известно, что именно фашисты стоят за недавним терактом в московском метро. Я знаю, кто исполнитель, я знаю, кто организатор. Власти выдвигают ложную версию, пытаются свалить вину на Кавказ. Это ложь! Нацисты — истинные виновники катастрофы, и покровительствуют им люди на самых верхах. «Щит» этого так не оставит.

— Никита Викторович…

— Достаточно, мне пора.

— Можно вас пригласить в студию для прямого эфира?

— В ближайшее время я буду занят.

— Пожалуйста, позвоните мне! — Девушка протянула визитку и коснулась руки Ника ледяными пальчиками.

— Постараюсь. До свидания.

* * *

В квартире пахло выпечкой, Ник сглотнул и понял, насколько проголодался. На стук двери выбежала мама, всплеснула руками и сделала скорбное лицо:

— Где ты пропадал? Что случилось? На тебе лица нет! — Схватила за руку, посмотрела на сбитые костяшки. — Ты подрался? То-то я смотрю, участковый с повесткой пришел… Не одна беда, так другая, горе ты мое!

По спине продрал мороз, Ник медленно снял пальто, повесил на крючок, отряхнул. Нет, эти с повестками не приходят, эти — он читал в романах и мемуарах — умыкают бесшумно и убивают тоже бесшумно. Значит, случилось что-то другое.

— Вот, тебе конверт.

Ник взял обычное письмо на свое имя с адресом отделения УВД, разорвал, развернул документ: повестка. Его вызывали в качестве свидетеля убийства.

* * *

— Давайте еще раз, по порядку, — предложил мент.

На нем были джинсы и свитер с вытянутым горлом, и, хоть полицейский представился, Ник не запомнил ни имени, ни звания. Лысеющий мужик под сорок с нездорово-желтой кожей, под глазами — мешки, губы узкие, серые, под цвет глаз.

Мент не курил, не светил лампой в лицо Нику, не закидывал ноги на стол. И допрос-то не походил на допрос — монотонно, уставшим голосом полицай спрашивал и спрашивал о погроме, и Ник недоумевал: зачем? Если каждого свидетеля держать по часу в кабинете, успеешь состариться и на пенсию выйти, прежде чем дело закроешь. А ведь Ник уже написал заявление, по минутам разложил день преступления и каждый лист завизировал. Неплохое развлечение утром понедельника, закалка для нервов, испытание на прочность.

— Мы условились с другом о встрече, — со вздохом начал Ник.

Мент кивал в такт словам, сложив руки на столе. Пометок в бумагах он не делал — историю последнего дня жизни Алексаняна Ник рассказывал уже в третий раз.

Ловят на неточностях?

Медленно поднималась злость. В самом деле, Ник — пострадавший. Он день пролежал в больнице, он друга потерял, а его чуть ли не обвиняют! Вызвали в отделение, пришлось отпрашиваться с работы до обеда. На месте Тимура Аркадьевича Ник бы себя уволил. То мама в СИЗО, то брат в лечебнице, то сам в больнице или в полиции — хорош сотрудник. А ведь будут еще похороны Артура, когда тело отдадут после расследования…

При мысли об этом Ник приуныл и сбился, запнулся на полуслове. О чем он только что говорил?

В серых глазках мента вспыхнул интерес. Полицейский даже вперед слегка подался, обдав Ника вонью застарелого пота.

— Да-да?

Ни в чем Ник не был виноват, но мысли заметались, выискивая выход. Ошибка, промах, теперь вцепятся — не отдерешь.

— Простите. — Он решил быть откровенным. — Накатило. Погибший был моим лучшим другом.

Мент пожал плечами. Все-таки отвратный человечишка, потрепанный и замурзанный, как его кабинет. Взгляду не за что зацепиться. Ник рассматривал пыльный фикус на окне. Кажется, несчастное растение поливали спитым чаем. И закапывали в землю у корней бычки. На столе задребезжал телефон, мент взял трубку, выслушал кого-то на том конце провода, буркнул: «Понял, да, сделаю», — и вернулся к допросу.

— Никита Викторович, — почти ласково проговорил он. — Подскажите, а молодежное объединение, которым вы руководите, — зарегистрированная организация?

— Нет. Никакой организации нет. «Щит» — группа единомышленников и друзей.

— Ну, Никита Викторович… Давайте посмотрим