"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

лабораторию. После доктор Никар сделал еще одно 'доброе дело' - застращал доктора Наджеда. Илан присел в приемном кабинете к столу, подсунул ладонь под расстегнутый Никаром кафтан на груди и пытался нащупать, что там, внутри, происходит. Кожа до сих пор была холодной и липкой от испарины. Думал Илан о том, что теоретически, так можно и свихнуться. А острые психозы, действительно, лечатся сном.

  У скрипучей кабинетной двери была тысяча интонаций, она звучала в зависимости от того, кто и с каким намерением входил. Доктора Наджеда она в этот раз впустила с резким писком придавленной мыши. Или Мыши, то и другое звучало бы примерно одинаково. Илан принял твердое решение сегодня же смазать петли. Скрип предупреждал его о входящих, когда он сам был в лаборатории, раньше это казалось удобным. Но лучше уж повесить колокольчик. Ездит по ушам невыносимее, чем нож по стеклу.

  Доктор Наджед, вернее, госпожа Гедора, которая испугалась за сына, схватила Илана сразу за обе руки. С сердцебиением уже все было более-менее, но она стала рассматривать запястья повернув руки Илана к свету - искала следы от нитораса.

  - Мам, ты что, - удивился Илан. - Ты за кого меня принимаешь. Я просто...

  'Зеркала испугался' Илан договаривать не стал. Глупо признаваться.

  - Я отложила твою операцию, - сказала она. - Там же нет ничего срочного?

  - Опухоль удалить, - сказал Илан, поправляя вздернутые ею рукава. - Тянуть тоже не надо бы. Я сейчас посижу немного, вернусь и сделаю.

  - Чаю сладкого попей, - сказала госпожа Гедора, слегка успокоившись. - Бледный, как снежное чучело. Никар на меня ругается, говорит, я тебя довела... Так что всё. Не нужно ничего сегодня делать. Свободен до завтра. Если случится что-то срочное, я сама подойду.

  Она погладила Илана по плечу, кивнула и собралась уходить, но черт дернул его за язык.

  - Мам, - сказал он, - я правда на него очень похож?

  Она остановилась на полушаге.

  - Какие странные и страшные вещи у тебя, оказывается, в голове, - проговорила госпожа Гедора, медленно разворачиваясь обратно к Илану. Положила одну ладонь ему на темя, вторую на грудь и слегка нажала, толкнув от себя. - Вот этим люди отличаются. Только этим. Кому какая разница, как ты выглядишь? У тебя правильная умная голова и теплое живое сердце. Помни это и никогда не думай, что он, безумный и бессердечный, для тебя что-то определяет. Ты нисколько на него не похож, и поэтому я тобой горжусь.

  Через мгновение она растрепала ему волосы, Илан перехватил ее ладонь и дотронулся до худых сильных пальцев губами. Улыбнулся впервые за утро. Не так все было просто, как ему сейчас сказали. Но одно утешает - если он таки свихнется, до корпуса с умалишенными рукой подать, и там его, может быть, даже вылечат.

  В лаборатории снова не оказалось ни сахара, ни Мыши. Что странно, потому что Илан пребывал в уверенности - и сахар есть, и Мышь спит в чулане на сваленных там старых диванных подушках, оставшихся от тех времен, когда госпиталь был еще Дворцом-На-Холме. Сахара Илан занял у соседей, воду в чайник слил из автоклава. Почти успокоился, только отсутствие Мыши ему не нравилось. Ее следовало наказать серьезно еще за вмешательство в историю с Адаром. Илан этого не сделал. И она, как водится, снова решила, будто ей позволено больше, чем другим. С другой стороны, если ты живешь в нижнем квартале и состоишь в какой-нибудь банде или выживаешь вместе с большой семьей, принцип 'наших бьют' не предполагает размышлений, кто, за что, и насколько справедливо. Сначала нужно спасать своих, а потом, если будет нужда и возможность, смотреть, в чем была причина. Это впитанные с младенчества инстинкты. Они не преодолеваются воспитанием. Их можно только сдерживать, и таким искусством Мышь пока не владела. Но попытка порвать за Илана таргского императора - это лежит уже слегка за гранью добра и зла. У кого собаки цепные, а у нас - Мышь...

  Вчера на ужине в губернаторской резиденции Мышь съела раза в три больше, чем Илан, и еще набрала с собой пирожков пол госпиталя накормить. Подававший блюда лакей, изогнув бровь и скосив глаза, наблюдал, как Мышь уминает суповой ложкой с фарфоровой золоченой тарелки все, что ей ни положи. Видимо, тоже любопытствовал, сколько же в нее влезет. Менять себе тарелку вместе с блюдом она не позволяла, видимо, полагая, что посуду отберут навсегда и прекрасный ужин будет закончен. Илан твердо пресек этот спектакль, только когда ей хотели налить вина. Казалось бы, спи и спи после такой трапезы. Тем более, что начальник в раздумьях после произошедшего вчера и не торопится будить, потому что не знает, что ей сказать про все это. Но нет. Опять смылась по своим делам без разрешения. Пирожки пошла раздавать, что ли...

  С установкой прозрачных стекол в окна все шумы внутреннего двора, которые раньше Илан игнорировал из-за плохой видимости источников, обрели зримый образ, плоть и кровь. Жизнь под окнами и раньше не текла спокойно. Сейчас слышимость чуть уменьшилась, зато добавилась картина происходящего. Вот кто-то из младших интендантских побежал к конюшням, звеня тяжелой связкой ключей, словно каторжник кандалами. Вот загремели распашные створки внутреннего выхода, крыльцо которого располагалось почти под окнами лаборатории. 'Осторожнее, кир Хагиннор, ступеньки!' Мать твою, сказал Илан вслух. Я же велел тебе, старому грибу, лежать. Что за дурацкая самонадеянность в таком-то возрасте?..

  Процессия из семи или восьми человек, возглавляли которую интендант и сам кир Хагиннор, двинулась от крыльца в сторону конюшен-складов.

  Илан одним глотком допил чай, схватил плащ и поспешил восстанавливать нарушенный порядок.

  По чугунной черно-золоченой лестнице, соединяющей этажи, целиком сделанной из кованых решеток, гулкой, звонкой и прекрасной, Илану навстречу громыхал запыхавшийся от бега и волнения помощник господина интенданта.

  - Хорошо, что я вас встретил, доктор! - обрадовался он Илану. - Вас требуют к генерал-губернатору ящики считать!

  - С каких пор я у хозяйственной части коренником в обозе? - удивился Илан.

  - Вы же подписывали страховые документы!

  Тьфу ты, подумал он. Правда.

  Илан подошел в самый драматический момент. Вся делегация уже была внутри склада. Государь,