Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Идти в один из боковых залов с риском наткнуться там на любопытную Абигейл мне не хотелось совершенно. Поэтому я устроилась в одном из кресел, наиболее близких к танцевальной зоне, и принялась разглядывать отплясывающих гостей, приняв скучающий вид – как и положено леди. Несколько раз ко мне подходили и пытались завязать разговор. И если от очередного поклонника удалось отделаться обычным «Ах, сэр, простите, я ожидаю своего мужа!», то пышнотелую даму в летах, жаждущую излить на случайную собеседницу свои мысли о падении нравов и «дорвавшейся до балов черни» пришлось выслушать. Я рассеянно кивала, поддакивая – верно, верно, как вы правы, это появление какой-то там «Мими» среди леди просто ужасно, ах-ах! Довольная сочувствующей и не слишком разговорчивой слушательницей, дама все больше воодушевлялась.

А меня сильнее и сильнее с каждой минутой угнетало собственное бездействие.

Я до рези в глазах вглядывалась в хоровод танцующих – но тщетно; ничего, даже отдаленно похожего на костюм Железного Фокса. Зато розовых кринолинов промелькнуло, кажется, три или четыре.

– Безнадежно, – вздохнула я. – Как иголку в стоге сена искать.

– Что-что? – встрепенулась моя нечаянная собеседница и озадаченно подергала свой рукав, как будто думала найти упомянутую иголку там.

– Говорю – прекрасный вечер, не так ли? – улыбнулась я обворожительно.

Тоска навалилась с новой силой, и мне даже захотелось, чтобы вдруг появилась миссис О’Дрисколл и разбавила утомительную говорливость навязчивой дамы, а то и вовсе забрала меня от нее.

Но, как назло, экономки и след простыл.

Потом закончился контрданс, и наступила пауза между танцами – тем более утомительная из-за неумолчной болтовни у меня под ухом. Прежде хотя бы музыка заглушала ее, а теперь приходилось прилагать недюжинные усилия, чтобы поддерживать дружелюбную мину. Наконец я все-таки твердо решила прервать затянувшийся пустой диалог и уверенно начала:

– Прошу прощения, но мне, увы, приходится вас покинуть…

И тут гомон бессчетного множества гостей, шорох шлейфов, дробный перестук каблуков, смех, звон бокалов и едва слышную песню флейты перекрыл чудовищный крик.

Яростный.

Истеричный.

Определенно не женский.

Секунда тишины – и все всполошились, как перепуганные хорьком лошади в конюшне.

– Что случилось, что случилось? – охнула моя дама, стаскивая с лица анцианскую маску. – Неужели опять какая-то никчемная Мими? Заковать ее в кандалы бы, как в старые времена, вот тогда…

– Прошу прощения, мне действительно нужно идти!

Я поднялась, более не обращая внимания на говорливую даму, утирающую платком вспотевшее от волнения лицо, и ринулась сквозь толпу – туда, откуда донесся крик.

Пространство в зале словно превратилось в вязкую смолу – я тонула в ней, наступала на широкие юбки, протискивалась между пышными кринолинами, натыкалась на отставленные в сторону острые мужские локти, цеплялась париком за лорнеты, веера и перстни, задыхалась от чудовищной смеси запахов – духи, пот, винные пары… Я сама не поняла, когда и как выскочила в четко очерченный застывшими гостями круг, в центре которого разыгрывалась настоящая драма.

А как осознала это – спешно отступила назад. Мой случайный сосед – высокий седой мужчина в анцианской маске с пауком, тоже едва-едва успевший отступить за чужие спины, улыбнулся и посторонился, давая мне возможность пройти.

Где-то на другой стороне импровизированного круга мелькали никконские одежды Эллиса. А в самом центре…

Фаулер. Ну, конечно, когда я его везде ищу, он оказывается на самом виду, посреди скандала! А рядом с Фаулером – хрупкая леди в розовом платье… не с кринолином! С турнюром!

«Фаулер, идиот! – медленно закипая от ярости, подумала я. – Значит, «кринолин»? Я ему дам кринолин! Выживет – вызубрит у меня «Дамские моды» наизусть!»

– Ты! Грязный извращенец, старикашка! У… убью! – заорала вдруг хрупкая леди определенно мужским голосом. Точнее, не мужским, а… юношеским? Этот характерный «ломающийся» срыв я не раз слышала у Дагвортских Близнецов. – Руки оторву, засуну…

Последние слова потонули в ропоте толпы, но я примерно догадывалась о сути угрозы.

Юноша сорвал с головы шляпку – вместе с париком и вуалью, как достопамятная Мими часом ранее – и у меня отнялся дар речи.

Да какой там «юноша»… Мальчишка. Мальчишка лет тринадцати, не старше, это просто относительно высокий рост сбил меня с толку. И это дитя стоит посреди толпы заплаканное, разгневанное, ошалевшее от всего происходящего и, без сомнения, бесцеремонно общупанное мерзавцем Фаулером!

Я этого так не оставлю, не будь я леди. Даже если мальчишка – заговорщик, убийца, все равно он в первую очередь ребенок, и мне…

Громыхнуло так, что я чуть не оглохла – над самым ухом.

Толпа испуганно притихла.

Дама справа свалилась в обморок. Кто-то – кажется, смутно знакомая рыжая леди в костюме шута – восхищенно протянул: «Дела-а!».

А «ребенок» продолжал целиться из пистолета в Фаулера, бледного, как призрак. На зеленом плаще Железного Фокса, вольного стрелка из Марианского леса, постепенно проступало темное пятно.

Пахло порохом – и кровью.

После того подвала, где умерла Эвани, я никогда не забуду эту жуткую смесь запахов.

– Саймон, идиот, прекрати! Ты все испортишь!

Откуда-то из-за спины у Эллиса выскочил высокий молодой человек в неброском пиратском костюме – в таком на маскараде затеряться легче легкого. Судя по тому, как радостно всхлипнул белобрысый Саймон, утирая нос рукой с зажатым в ней пистолетом, человек это был не случайный. Неужели организатор? Или еще одна пешка?

– Да-а-аррелл! – протяжно всхлипнул мальчишка. – Меня теперь у-убьют…

Вот же привязалось к нему это убийство!

– Не убьют, – быстро и уверенно ответил названный Дарреллом. – Я вас всех вытащу. Сигнал помнишь? – мальчишка кивнул. Даррелл прокашлялся и заорал вдруг на весь зал: – Господа! А у меня тут бомба! Если не хотите, чтоб я ее взорвал, то разгоните эту гвардейскую шушеру! Саймон, сигнал.

Мальчишка зажмурился и, вытянул руку вверх.

Бах, бах. Пауза. Бах.

Гости отпрянули – и вдруг прыснули в разные стороны, как мыши от кота. Где-то мельтешили гвардейские мундиры, и я видела – и могла поклясться в этом – черный наряд дяди Рэйвена. Кто-то визжал, кого-то толкали, дама в аравийском наряде лежала без движения и явно в глубоком обмороке, а Фаулер скорчился на полу, прижимая ладонь к простреленному плечу…

…А потом меня вдруг пихнули в спину. Очень, очень сильно – чтобы