Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Бесполезный пистолет выпал из обмякшей руки.

По шее у меня потекло теплое и липкое – очень, очень много.

Я в ужасе рванулась вперед, и Даррелл осел мешком. Мертвый. Мертвый…

– Святая Роберта Гринтаунская и все создания небесные! – ошарашенно прошептала я, в изнеможении опираясь спиной на стену. Ноги подгибались уже просто неприлично – еще немного, и я осела бы на пол рядом с трупом. – Святая Роберта…

– Вы целы, леди Метель?

Услышав знакомый голос, донельзя искаженный медью причудливой маски, я вздрогнула и наконец-то нашла в себе силы отвести взгляд от тела Даррелла, вокруг которого постепенно расплывалась темная лужа.

– Крысолов?

Это, несомненно, был он. Стоял, непринужденно облокотившись на перила – но не со стороны лестницы, а со стороны темного закутка под нею. Наверняка очень удобного для того, чтобы спрятаться – даже от взгляда перепуганного, внимательного заговорщика-убийцы.

– Наверное, я должна поблагодарить вас?

Светлая арка, ведущая в зал; фантасмагория теней; изломанные очертания лестницы; ноющая боль в голове; слабый запах газа; теплый еще труп на полу; человек в маске, с легкостью убивший другого секунду назад и не испытывающий ни малейших угрызений совести из-за этого… Я словно очутилась в кошмарном сне. Мысли путались, и почему-то было смешно.

– Не стоит, – Крысолов присел на корточки около мертвого Даррелла и сунул ему руку под шею. Я зажмурилась на секунду, услышав сочный чавкающий звук, а когда открыла глаза, Крысолов уже обтирал нож краем одежды убитого. – Счастливое стечение обстоятельств. Я просто уже был здесь.

– Он сказал, что это единственный путь для отступления. К другим выходам быстро подошли бы гвардейцы, – ответила я тихо. Горло саднило. Вообще ужасно хотелось пить – наверное, отдала бы сейчас пятьдесят хайрейнов за стакан лимонада, не раздумывая.

– А он был разумным человеком, – Крысолов усмехнулся и посмотрел на меня снизу вверх – только маска поблескивала металлически в скудном свете. – Хорошо, что я убил его быстро. Иначе у нас могли бы возникнуть… трудности.

Я сглотнула. Получилось неприлично громко.

Крысолов медленно поднялся на ноги и осторожно направился ко мне – шаг, другой, третий, осторожно и плавно, как будто боялся спугнуть.

– У вас все лицо в крови, леди Метель.

– Знаю, – слабо улыбнулась я. – Он… ударил. И еще потом, и его раны… Святые небеса, я же выгляжу, наверно, ужасно!

– Ничего не может испортить вашу красоту, – совершенно серьезно ответил Крысолов. – Вы позволите?

– Да, – кивнула я прежде, чем, собственно, поняла, о чем он спрашивает. А потом вынужденно зажмурилась, когда батистовый платок прижался к разбитой скуле. – Ох…

Боль напомнила о себе – тянуще, огненно. Я вздрогнула и прерывисто вздохнула.

– Пожалуй, стоит оставить ваши раны на попечение врачей, – Крысолов опустил руку, и я вновь открыла глаза. – Простите. Не думал, что все так серьезно.

Где-то невероятно далеко распахнулись двери, и послышался топот. Кажется, гвардейцы решили все же вступить в игру – да вот беда, главный враг уже был повержен.

Крысолов, оглянувшись, отступил на шаг.

– Сожалею, леди, но я должен покинуть вас. По некоторым причинам мне было бы нежелательно раскрывать инкогнито.

У меня отчего-то кольнуло сердце.

Как? Он уйдет сейчас? Тот, кто спас мне жизнь… тот, кто подарил маленькую сказку на Сошествие – выстывшая, морозная ночь, сверкающий снег, лунный свет – и полу-объятия, от которых бросало в жар?

– Постойте, – я схватила его за рукав, пошатнулась и едва не упала. – Погодите секунду… Спа… спасибо вам за все. Не только за это, – я кивнула на труп, уже почти задыхаясь. Слишком много чувств, слишком много событий – даже для моего самообладания. – Я вам обязана, и…

Повинуясь сердечному порыву, я на мгновение обняла Крысолова – неловко и скованно, больше по-родственному, чем как женщина – мужчину. В груди плескалась нежность, и хотелось окутать ею этого странного человека, открыть ему свою благодарность, разделить теплое, уютное чувство…

– Вы мне ничего не должны, – он осторожно, будто не веря в происходящее, погладил меня по голове, зарылся пальцами в волосы. Впервые мне стало жалко, что на маскарад я надела парик. Хотелось прочувствовать это прикосновение на себе, а не так, сквозь нелепую преграду.

– Нет. Должна. И… – неловкие пальцы никак не желали слушаться, но я все же сумела развязать пояс – узкий-узкий, белый, вышитый серебром, служащий скорее украшением. – Обычно романтические героини дарят платки с инициалами, но сумочку с мелочами я уронила где-то… Возьмите это. Если не в знак признательности, то хотя бы на память.

И, краснея, сунула пояс ему в руки. Пикантный подарок… Святая Генриетта Милостивая, пусть Крысолов поймет все правильно!

И он, кажется, понял.

– Тогда и мне следует отдать вам что-то на память. Вот, – Крысолов расстегнул медный браслет, а потом бережно надел мне его на руку и защелкнул замок. – Они парные. Один останется у меня, а другой будет у вас. На память.

– На память… – повторила я эхом. Запястье, к которому прикасался Крысолов, словно горело теперь. Я машинально расправила широкий рукав, прикрывая подарок. – Спасибо за все. Я вас никогда не забуду.

Он тихо засмеялся.

– Мы еще встретимся. Обещаю, – и наклонился ко мне, на прощание проводя пальцами по лицу – от виска, вдоль разбитой скулы, к губам, все медленнее и медленнее.

Я закрыла глаза. Горячо…

Крысолов отступил.

Шаги у него были легкими, как у призрака.

До того момента, когда в светящемся проеме арки появились человеческие силуэты, прошла, кажется, целая вечность. Я даже успела немного оттереть лицо и шею от крови – насколько это можно было сделать краем юбки. Разбитую скулу пришлось спрятать за полумаской; отек, судя по всему, образовался знатный, даже говорить с трудом получалось. Ноги до сих пор подгибались, хотя в душе воцарилось ледяное спокойствие – ни единого чувства, ни даже тени его, как будто они все перегорели за те недолгие минуты, пока Даррелл держал пистолет у моего виска, и потом, когда мы с Крысоловом прощались.

А потому я просто ждала, зябко кутаясь в меховую накидку.

За первым, осторожно ступающим человеком – в форме гвардейской, но с повадками «осы» – появились и другие. Повинуясь его скупым жестам, они рассыпались по небольшой комнатке, как