Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Принц, разумеется, меня не услышал. Он разразился пафосной речью о доверии, прощении и важности семейных уз. Советник, чьё лицо выражало раскаяние столь же убедительно, как крокодил выражает сочувствие антилопе, упал на колени. Занавес. Титры.

Я с отвращением ткнул пальцем в кнопку выключения. Экран погас, оставив меня в полумраке спальни. Тень, развалившийся на ковре, поднял одну из голов и вопросительно гавкнул, словно спрашивая: «Ну что, они там все умерли?»

— Если бы, — ответил я псу, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Они выжили, чтобы продолжить тупить в следующем сезоне. Иногда я думаю, что демоны были более понятными ребятами. Они хотя бы честно хотели тебя сожрать, а не читали морали перед тем, как вонзить нож в спину.

Отдых — штука полезная, но его переизбыток начинает утомлять не меньше, чем затяжной бой. Я чувствовал, как тело, привыкшее к постоянному напряжению и движению, начинает требовать активности.

Я встал, прошелся по комнате. Взгляд скользнул по полкам, заваленным трофеями и всякой мелочью, которую натащила сюда Касс. И тут я заметил книгу.

Ту самую, в потертом кожаном переплете, без названия и автора на обложке. Подарок Тетрина Веральда, бога фехтования, который страдал от излишней театральности и, похоже, скуки. «Инструкция по богоубийству», как я её окрестил.

Она лежала на краю стола, словно случайно забытая, но я чувствовал исходящий от неё слабый фон. Не магию в привычном понимании, а нечто иное.

— Ну что ж, — пробормотал я, беря томик в руки. — Дорамы кончились, а спать ещё рано. Посмотрим, что ты такое.

Кожа обложки была тёплой и шершавой, словно живая. Я сел в кресло, закинув ногу на ногу, и раскрыл книгу.

Страницы были желтыми, ломкими на вид, но на ощупь напоминали плотную ткань. Текст был написан на всеобщем языке, но почерк менялся от главы к главе.

Я пробежался глазами по оглавлению. Три имени. Три истории. Три пути, ведущие к одной цели — вершине, где смертный бросает вызов бессмертному.

Валериан Грейвис. Человек, который превратил арену в свой храм, а кровь — в молитву. Он бросил вызов Креону, богу кровавых игрищ, и победил его на его же поле, став новым покровителем гладиаторов. История грубой силы и несокрушимой воли.

Астрид Воуг. Тень, ставшая гуще ночи. Убийца, чьи шаги не слышал даже ветер. Она переиграла Летару, богиню забвения, в её же игре пряток. История хитрости и терпения.

Тетрин Веральд. Мечник, который возвел искусство владения клинком в абсолют. Он не использовал уловки, не полагался на ярость. Только сталь и совершенство техники. Он вызвал Аэлона, бога фехтования, и превзошел его в мастерстве.

Я хмыкнул. Звучало как сказка для юных Охотников, мечтающих о величии. Но я видел Тетрина. Чувствовал его силу. И знал, что в этом мире «невозможное» — это просто то, что ещё никто не сделал.

Я перелистнул страницы в начало, к истории Валериана Грейвиса. Не то чтобы я любил грубую силу, но начинать стоило с чего-то понятного. Текст описывал его первые шаги. Рабские кандалы, пыль тренировочных ям, вкус дешёвой похлебки и запах страха в казармах.

Написано было хорошо. Слишком хорошо. Я читал и ловил себя на мысли, что будто слышу звон цепей и чувствую вкус песка на зубах. Описания боёв были не просто художественным вымыслом, они были технически безупречны. Углы атак, распределение веса, работа ног. Тот, кто писал это, знал, о чём говорит.

«Удар щитом в горло, чтобы сбить дыхание. Пока противник ловит воздух, короткий меч входит под ребра. Поворот кисти, чтобы расширить рану. Шаг назад, дабы уйти от возможного предсмертного взмаха».

Я кивнул. Разумно. Грязно, но эффективно. Грейвис не был мастером изящных искусств, он был выживальщиком. Тем, кто останется на ногах, когда остальные рухнут в песок, проливая свою кровь.

Я перелистнул страницу, и тут случилось странное. Бумага под моими пальцами дрогнула. Буквы на мгновение расплылись, превратившись в чернильные кляксы, а затем собрались вновь, но стали чётче, ярче.

Кончики пальцев закололо, словно я коснулся оголённого провода. Не больно, но ощутимо. Я почувствовал, как моя внутренняя энергия, обычно спокойная, если я не в бою, вдруг потянулась к книге. Словно вода, нашедшая трещину в плотине.

Книга была голодна. Она не просто хранила информацию — она требовала топлива, чтобы воспроизвести её.

— Интересно, — прошептал я.

Тень, лежащий у ног, поднял голову и настороженно заворчал. Пёс чувствовал, что происходит что-то неправильное. Я успокаивающе погладил его ногой.

— Всё в порядке, блохастый. Просто чтение с полным погружением.

Я решил не сопротивляться. Если этот артефакт хочет моей энергии — пусть. У меня её много. Я сознательно открыл каналы, позволяя силе течь в страницы.

Эффект превзошёл ожидания.

Книга вспыхнула. Не огнём, а белым, слепящим светом. Мир вокруг: уютная спальня, спящий пёс, ночной город за окном, всё это начало распадаться на фрагменты, как разбитая мозаика. Стены исчезли, пол ушел из-под ног.

Меня рвануло вперёд. Не физически, а ментально. Ощущение было похоже на падение с огромной высоты, когда внутренности подпрыгивают к горлу.

Я закрыл глаза, пережидая головокружение. А когда открыл их…

Рёв.

Первое, что ударило по чувствам — это звук. Оглушительный, многоголосый, звериный рёв тысяч глоток.

Я стоял на горячем песке. Солнце, яркое и беспощадное, било в глаза, заставляя щуриться. Воздух был раскалён и пах потом, старой кровью и животными.

Я огляделся.

Вокруг меня возвышались каменные стены огромной арены. Трибуны были забиты до отказа. Люди, нелюди, существа, которых я даже не мог классифицировать — все они орали, топали ногами, требовали зрелища.

Это был не мой мир. И это был не Доминус. Это было воспоминание, ставшее реальностью.

Я посмотрел на свои руки.

Они были не моими. Крупные, мозолистые ладони, покрытые старыми шрамами и грязью. На запястьях следы от кандалов, кожа там была грубой и натёртой. Я был одет в простую набедренную повязку и кожаный нагрудник, который защищал только левое плечо. В правой руке я сжимал гладиус — короткий, широкий меч с зазубринами на лезвии. В левой — тяжёлый круглый щит, обитый железом.

— Грейвис! Грейвис! Грейвис! — скандировала толпа.

Я — Валериан Грейвис.

Это знание пришло не извне. Оно просто было. Я помнил вкус вчерашней каши. Помнил боль в плече, которое я потянул на тренировке. Помнил ненависть к надсмотрщику, который ударил меня плетью утром.

Но я оставался Дарионом Торном. Моё сознание, мой опыт, моя личность — они были здесь, словно пилот внутри костюма. Я управлял этим телом, но чувствовал