Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Как бы то ни было, я взяла себя в руки и поклялась держать себя в руках, пока не останусь одна. Нехорошо заставлять хозяина ждать. Порадовавшись тому, что я не нуждалась в провожатых и никто не мог видеть мои страх и тревогу, я постучала в дверь.

— Войдите! — усталым голосом ответил мне Шилдс. Не дав себе времени на раздумье, я дёрнула за ручку и оказалась внутри.

Я знала, что в каждом Драконьем доме был свой Огненный зал. Это своеобразная традиция, дань прошлому, в котором у Огнедышащих имелась способность одним своим взглядом, пусть и на короткое время, завораживать прочие расы. Но из-за многолетнего смешения с кровью иных родов, они утратили чудесный дар. Отголоском его и являлось умение ящеров внушать женщинам любовное томление.

Мне сразу вспомнились кузены, и то, как ловко они заставляли меня подчиняться своим желаниям. Я снова почувствовала, что краснею. К счастью, в зале был приглушенный свет, я надеялась, румянец на щеках останется незамеченным.

Несмотря на то, что ранее не бывала в подобном месте, хотя и много о нём слышала, оглядываться по сторонам, точно заезжая провинциалка на улицах столицы, я сочла неприличным. Но это стоило определённых усилий: зал был не просто ещё одной гостиной, а представлял собой помещение с высоким потолком. Вместо ламп по углам стояли статуи крылатых ящеров, в раскрытых пастях которых находились источники оранжевого света.

— Доброе утро! — произнесла я с порога. Шилдс сидел на диване, обртянутом чёрной кожи, спиной ко мне, и даже не оглянувшись и не ответив на приветствие, молча кивнув, указал на точно такой же диван напротив. Я присела, всё время держа в голове, что должна быть спокойной, но решительной. Хотя окружающая обстановка: духота, запах нагретой на солнце кожи и пол, выложенный чёрной плиткой с нанесённым поверх рисунком в виде языков пламени, — порядком нервировали.

Я заставила себя посмотреть на собеседника и представить, что наш разговор проиходит в обычной гостиной, где свежо и летний ветер нежно треплет молочно-белую полупрозрачную занавеску.

Дракон имел вид свежий и бодрый. Я бы сказала, отдохнувший. Даже бордовый шрам через пол-лица здесь смотрелся весьма органично.

Мужчина скользнул по мне равнодушным взглядом. Хотя я совсем не собиралась добиваться его симпатии, меня это задело.

— Я прошу прощения, что вынужден принимать вас в столь неподходящей обстановке, — начал Шилдс и мне показалось, что его голос эхом отражался от стен, будто мы находились в огромном пустом зале. — То, о чём мы будем говорить, никто не сможет подслушать, хотя я понимаю, что желающих будет немало.

В его голосе вновь мелькнула саркастическая нотка, а во взгляде заплясали красные отблески огня.

— Но скажите вначале, как вам здешний воздух? Всё ли устраивает?

Я нутром почуяла подвох, но спокойно ответила:

— Всё хорошо. Любые неудобства, в том числе и к новому имени и прошлому, меркнут при воспоминаниях о прежнем доме.

— Вы, я смотрю, научились от своего отца дипломатии. Однако искусство обходить острые углы на этот раз вам не поможет, — на губах Ингвара Шилдса промелькнула улыбка. — Вы не хотите поинтересоваться своей оставленной в столице семьёй?

Сердце ухнуло вниз. Вся собранная решительность рассыпалась в прах.

— Что с моими родителями? — прижала я руку к груди и подалась вперёд, чтобы прочитать ответ на строгом лице Дракона.

— С родителями всё хорошо, но ведь ваша семья теперь не они, а муж. Не желаете вернуться? Я могу устроить так, чтобы похищение и его цель остались тайной для всех, а небольшая амнезия только придаст вам шарм в глазах Эдриксов.

Я перестала дышать и не могла поверить своим ушам. Снова переступить порог особняка Рикарда и позволить кузенам владеть мной было горше смерти.

— Нет, я не хочу, — произнесла я, сделав ударение на последнем слове.

— Вы так сразу не отказывайтесь. Я предлагаю всего лишь раз. Обеспеченная жизнь, роль супруги богатого и знатного мужа, уважение в обществе, блеск парчовых платьев, расшитых золотом… И так милые вашему сердцу постельные утехи.

Шилдс встал и, медленно обогнув свой диван, встал за спинкой. Его взгляд прожигал меня, было такое чувство, что я нахожусь в зале суда, а Дракон напротив — обвинитель.

Я встала и, сцепив руки на груди, ответила, опустив глаза на туалетный столик с прозрачной крышкой:

— Нет, я не хочу больше быть женой Рикарда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что нет? Вам не нравилось? По отпечатку так не скажешь, — насмешка в голосе «безопасника» резала слух, словно нож безобидную плоть.

— Вы сами знаете, почему так вышло, — чуть громче приличного сказала я, всё ещё не поднимая глаз. Я боялась расплакаться или хуже того разреветься от безысходности как в детстве. Все мои надежды на дальнейшую самостоятельную и честную жизнь разведённой женщины таяли как дым. Я осознавала только одно, что не смогу и дальше позволять пользоваться собой как игрушкой для постельных дел.

— Потому что вы, видя внешний лоск жениха и не желая разглядеть, что скрывается под ним, побежали замуж, подняв юбки.

От досады я закусила губу. Всё было так и одновременно совсем иначе. Между той наивной девочкой, какой я вступила в брак, и нынешней женщиной, боящейся оказаться в одной постеле с мужем, разверзлась пропасть. Возможно, теперь я и сама бы себя осудила за скороспелый брак, но тогда, о Триединый, мне всё виделось в розово-белых тонах!

— Вы правы. Я сама во всём виновата, — вздохнув, я встретилась с серыми глазами Дракона, в которых промелькнуло недоверие. — Но я хочу всё исправить. Если это возможно.

— А если нет? — коротко отрезал Шилдс, продолжая буравить меня колючим взглядом.

На мгновение я растерялась. С детства отец твердил мне, что в какую бы ситуацию я ни угодила, надо не отчаиваться, а изо всех сил карабкаться и сопротивляться, чтобы в конце концов вылезти из болота неприятностей. Другого исхода и быть не может. До нынешнего момента я свято в это верила. А сейчас засомневалась. Что меня ждёт, если Шилдс решит отправить беглянку обратно? Вечное заключение в сумасшедшем доме?

— Тогда я буду пытаться снова и снова.

— В таком случае идите к себе и готовьтесь к отъезду.

Я поняла, что приговор произнесен, и действовать надо либо сейчас, либо никогда. Топать ногами и что-то требовать бессмысленно — инквизитор выставит меня и силой отвезёт к воротам особняка Эдриксов.

Слёзы такого тоже вряд ли проймут. Значит, осталось только одно: