Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Не помню, как я на это решилась, видимо, сказалось отчаяние и усталость от постоянного напряжения, но очнулась я, только обнаружив себя на коленях перед «безопасником».

— Пожалуйста! — прошептала я, сцепив пальцы до хруста в суставах. Я не поднимала головы, чтобы в случае провала задуманного, хотя бы не показать Шилдсу моих слёз. Унижаться ещё больше, чем сейчас, не было сил.

Ответом мне было молчание, словно мужчина раздумывал или проверял мою выдержку. Слёзы катились по щекам, но я не позволяла себе всхлипнуть и тоже ждала.

— На что вы готовы пойти ради защиты Министерства? — последовал, заданный сухим тоном, вопрос.

— На всё, что прикажете, — пролепетала я. А после до меня дошёл скрытый смысл, заключённый в такой двусмысленной фразе. Я вздрогнула и тяжело поднялась с колен.

— Ничьей забавой я больше не буду, — процедила я сквозь зубы и направилась к выходу, не оглядываясь на Шилдса. В душе поселилась усталость и тупое равнодушие. Хотелось накрыться с головой одеялом и исчезнуть в окружающей тьме.

— Стойте, — мягко произнёс инквизитор. — Вернитесь. Никто не предлагает вам подобное. Не думал, что после вашего…опыта, это так оскорбит.

Я остановилась, взявшись за ручку двери, всё ещё не понимая, что он от меня хочет. Да, мне хотелось уйти из Свитенвилля с гордо поднятой головой, отказавшись от сомнительной защиты Ока, но уезжать было некуда. Родители не могут, по закону не имеют права прятать жену от мужа. И если попытаются, всё одно, затея обречена на провал.

Оглянувшись, увидела пытливый взгляд серых глаз, в которых промелькнуло сожаление. Инквизитор больше не делал попыток задержать меня, но выражение его лица смягчилось, а губы тронула лёгкая улыбка.

Я осторожно, но с гордо поднятой головой вернулась, и всё ещё избегая смотреть на инквизитора, села на место.

— А что вы предлагаете? — спросила и подняла глаза, встретив пытливый взгляд следователя. Шилдс внимательно изучал меня, словно бабочку под стеклом.

— Прошу меня ещё раз простить, но подобная проверка просто необходима. Я должен был убедиться, что Эдриксы не подослали вас шпионить.

В груди вспыхнуло пламя праведного гнева. Никто ранее так со мной не обращался. Не играл на эмоциях, желая увидеть, как далеко я смогу зайти.

— И как я должна была себя повести, если бы меня и впрямь подослали? — поджав губы, спросила я.

— Например, согласиться на любые жертвы.

— А может, я просто сделала бы это от отчаяния? Вы никогда не думали, что в моём положении больше нечего терять? И тем не менее я понимаю разницу между обманутой девушкой и той, которая с радостью приняла чужие условия, — я бросала обвинения в лицо инквизитора, смотря в его глаза, ставшие почти бесцветными и непроницаемыми. С таким же успехом я могла разговаривать с пустотой. Лишь в уголке рта Шилдса залегла вертикальная складка.

— Не думал, что вы даже теперь столь щепетильны в вопросах чести. Обычно тесное общение с Эдриксами заставляет женщин пересмотреть моральные принципы.

Перед моим внутренним взором всплыл образ Виктории. Она, возможно, до замужества тоже была строгих нравов, а теперь считала семейные оргии приятным дополнением к браку.

— Рада, что прошла ваше испытание, — сухо отозвалась я. — Что теперь?

— Завтра вы сделаете новый магический отпечаток. Суду потребуется доказательство того, что вы в принципе способны их создавать, и тот случай не был единственным.

Я удивлённо вскинула брови:

— Но для этого нужна сильная эмоция!

— Да, вас ждёт небольшое испытание. Ещё раз прошу извинить, но это необходимо. Сегодня отдохните и не откажите мне в ужине на террасе. А утром Клара всё подготовит.

Приглашение на ужин выглядело приказом, и хоть я не собиралась отказываться, в душе шевельнулось недовольство: мог бы действовать и погалантнее. Всё же я не только обуза, но и главный козырь в его борьбе против Эдриксов!

Однако, привередничать было мне пока не на руку, поэтому я только кивнула.

— Вы свободны.

Нельзя сказать, что подобное пренебрежение меня не задело. Обращаться с дамой как с подчиненным галантным Драконам было не свойственно. Впрочем, ранее я не общалась с инквизиторами. Говорят, подобная работа оставляет неизгладимый след.

Я поднялась с дивана и попыталась придать своим движениям ту природную грацию, которая досталась мне от матери. Нет, я понимала, что очаровать подобного сухаря — дело для такой малоискушённой кокетки как я, непосильное. Но хотелось, чтобы Шилдс видел во мне не только важного свидетеля, но и хрупкую даму, нуждающуюся в защите.

От его покровительства, пусть и косвенно, зависит решение Министерства. Чтобы после всего вести достойную жизнь, я не должна быть замешана в скандале. В силах «безопасника» не довести дело о суда и добиться от моего мужа тихого развода. А если это будет невозможно, то сделать так, чтобы я не оказалась на одной скамейке с преступниками.

Покинув Огненный зал и втайне радуясь, что Шилдс не предложил меня проводить, я вспоминала всё, что просмотрела по судебным делам в обширной библиотеке Свитенвилля. Последнее публичное обвинение в триолизме рассматривалось больше двадцати лет назад и закончилось приговором, а после и публичной казнью. В тот раз осудили всех троих: и двоих Магов, и жену, желавшую делить постель одновременно как с супругом, так и со своим бывшим другом детства. Не помогли даже заверения последнего, что он с помощью магических кристаллов подчинил волю двух других. Суд был скор на решение и расправу, следов влияния магии, подавляющей волю, не нашли. Или не старались отыскать.

Подрыв семейных устоев, кровосмешение, дети, отцовство которых нельзя точно определить и прочие последствия двоемужества вели к вырождению господствующих рас и ослабляли их природную силу, поэтому решения по делам подобного рода выносились быстро, без шансов на оправдание.

Так, в глубокой задумчивости, я добралась до своей комнаты. Личной горничной у меня здесь не было, однако, я ничуть не огорчалась. Чужие глаза и уши в спальне, единственном месте, где я могла побыть самой собой, только раздражали.

Вот и сейчас тишина в отведённой мне комнате ласкала слух и успокаивала. Думать о предстоящем испытании я не хотела. Несмотря на то, что утро только началось, я уже чувствовала себя так, будто провела в седле весь день и ночь. Отказавшись от завтрака, оставленного на столике у окна, я приняла ванну с пеной и, заведя будильник на четыре после полудня, провалилась в сон.

Глава 16

Проснулась я задолго до звона будильника. Всё время боялась, что не услышу его и зов горничной на ужин застанет меня врасплох. И вроде бы это не