Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Очевидно, что у монаха развилось сразу два варианта анафилаксии — гемодинамический и церебральный. Из-за первого давление стремительно падало, а сердце теряло свою главную функцию. Из-за второго у Марумото произошла потеря сознания, и вскоре могут случиться судороги.

Люди с таким типом анафилаксии чувствуют приближающуюся смерть. Если бы монах был в сознании и мог с нами разговаривать, то обязательно сказал бы, что его преследует страх грядущей гибели.

— Скорая будет минут через двадцать-двадцать пять, — произнёс я. — За это время нам нужно убедиться, что сердце Марумото-сан не остановится. Если это случится, я сразу же приступлю к сердечно-лёгочной реанимации.

— Кацураги-сан, умоляю вас, сделайте так, чтобы он выжил, — взмолился Кикуока Горо. — Марумото-сан — один из самых уважаемых старцев в нашем храме. Это слишком большая потеря.

А ведь сам Кикуока говорил мне, что буддисты не цепляются за свою жизнь. Но это не мешает им цепляться за жизнь другого человека.

— Мы вытащим его, Кикуока-сан, даю слово, — заключил я и приступил к вливанию лекарской энергии в тело монаха.

Когда я расширял его дыхательные пути, чтобы предотвратить удушье, не мог не обратить внимание на состояние голосовых связок монаха.

Совсем атрофированы, будто к ним кровоток и вовсе не подходит. Так уж устроен наш организм. Тело человека, как и любого животного, очень экономно расходует энергию. Если мы не пользуемся каким-то органом или частью тела, то сосуды перестают поставлять туда достаточное количество крови, и происходит атрофия тканей.

Марумото Гоцуй отказался от речи, и теперь, даже если он захочет вновь заговорить, ему придётся ещё долго тренировать свои голосовые связки. Это абсолютно нормальный механизм, и он лежит в основе нарушений в теле пациентов, которые, к примеру, пережили инсульт.

У таких больных может оказаться, что одна половина тела значительно худее, чем вторая. Если мозг теряет возможность контролировать мышцы, то сосуды начинают «думать», будто эта рука и нога человеку и вовсе не нужны. Именно поэтому в основе лечения таких состояний лежит реабилитация.

Она разрывает порочный круг взаимного нарушения нервной и сосудистой функции. Яркий тому пример — наш главный врач — Акихибэ Шотаро. Он смог преодолеть эту патологию и восстановил большую часть функций тела после инсульта.

— Как он, Кацураги-сан? — прервал тишину Кикуока Горо.

— Состояние стабилизируется, я постепенно поднимаю давление, но мышечные спазмы уже сдерживаю с большим трудом, — признался я. — В любой момент могут начаться судороги. А из-за них есть риск его потерять.

Если бы в храме была аптечка с медикаментами, я бы ввёл Марумото хотя бы обычный адреналин. Это уже оказало бы крайне благотворный эффект.

Мой телефон зазвонил.

«Момотаро Кендзо». Водитель скорой.

— Да, Момотраро-сан! — ответил я.

— Кацураги-сан, подъезжаем, — произнёс он. — На территорию храма попасть не сможем. Выносите пациента, если его можно транспортировать, а мы с Нодой-саном выдвинемся вам навстречу с носилками.

— Принято, встречаемся у главных ворот! — ответил я и перевёл взгляд на Кикуоку Горо. — Нужно сделать носилки. Кровать, вижу, у вас бамбуковая. Можно перенести и на ней. Но мне нужна помощь одного-двух крепких монахов. Есть у вас тут здоровые молодые люди?

— Есть, Кацураги-сан! Сейчас! — воскликнул Кикуока Горо и выбежал на улицу.

Я принялся сбрасывать с кровати всё лишнее, чтобы на её поверхности остался один лишь больной старик. За минуту до того, как в дом Кикуоки Горо вбежали два молодых монаха, я заметил, что Марумото всё же пришёл в себя.

Он открыл глаза лишь на минуту и, казалось, посмотрел мне прямо в душу. Этому человеку не были нужны слова, чтобы передать свои мысли. Для этого хватило одного взгляда.

Марумото сказал «спасибо».

Мы с монахами подхватили кровать и пронесли её через половину территории храма. До ворот добраться не успели, поскольку Момотаро Кендзо и Нода Такео оказались быстрее нас.

— Всё, Кацураги-сан, дальше мы сами, — кивнул Нода Такео, закончив перекладывать монаха на носилки. — Что сказать в приёмном отделении?

— Анафилактический шок на укус сколопендры, — произнёс я. — И попросите, чтобы к нему отнеслись с заботой. Он держит обет молчания, и храм не покидал уже очень давно.

— Не переживайте, Кацураги-сан, сегодня в приёмном дежурит Куренай Цукаса.

А это очень хорошо. Куренай сам по себе очень добродушный человек, и к пациентам он всегда относится с теплотой. Значит, монах точно будет в надёжных руках.

— Можете выдохнуть, Кикуока-сан, — сказал я своему старому знакомому. — Сейчас Нода-сан введёт ему адреналин и глюкокортикостероиды.

— Я не понимаю, что это значит, Кацураги-сан, — вздохнул Кикуока Горо.

— Это значит, что состоянию Марумото-сан уже ничего не угрожает, — уверил его я. — Завтра я ещё раз лично проверю, как он себя чувствует. Не беспокойтесь, его там не обидят.

— Спасибо вам ещё раз, Кацураги-сан, — низко поколонился Кикуока. — Я выдернул вас в самый неожиданный момент, но вы всё равно приехали, помогли мне другим людям. Не отказались — это дорогого стоит.

— Всё в порядке, Кикуока-сан, — кивнул я. — Но, прежде чем поехать домой, я бы всё-таки выслушал вас. Помните? Вы пообещали рассказать, какие места стоит посетить в Индии.

— Ах да, конечно-конечно, — закивал Кикуока Горо. — Давайте вернёмся в мою хижину. Выпьем чаю.

— Вам пока что лучше воздержаться от лишней жидкости, не нагружайте почки, — посоветовал я.

— Тогда хотя бы вы выпьете, — рассмеялся Кикуока. — У вас-то проблем с почками нет, я надеюсь?

Мы с монахом заварили чай, и Кикуока Горо приступил к рассказу.

— Хороших сильных мест в Индии немало. Вы и самостоятельно можете составить список достопримечательностей, которые стоит посетить. Но я назову вам три, без посещения которых покидать Индию вам попросту нельзя.

— Внимательно вас слушаю, Кикуока-сан, — отпив белый чай, кивнул я.

— Во-первых, само собой, вам нужно посетить Кушинагар. Это место на севере Индии, где Будда достиг высшего уровня нирваны. Или, как это называется в буддизме, достиг паринирваны.

— Вы сами там были? — поинтересовался я.

— Нет, что вы, Кацураги-сан, — улыбнулся Кикуока Горо. — Я вообще за пределы Японии никогда не выезжал. Просто мой наставник очень много рассказывал мне о тех местах. И книг об этом я прочитал немало.

А это очень свойственная японцам черта — не покидать свою