"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Это было бы... сложно, — согласился он с тенью иронии.

Я снова ткнула пальцем в карту.

— Эти источники могут ускорить всё в разы. Ты сможешь сражаться в полную силу.

— А могут оказаться пересохшей лужей или ловушкой.

— Мы не узнаем, пока не проверим.

Через связь ощущалось его глубокое сомнение и страшное изнурение, которое он так старательно прятал. В конце концов, он тихо произнёс:

— Хорошо.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Что?

— Мы посмотрим на эти источники.

— Ты легко согласился. В чем подвох? — Я подозрительно прищурилась.

— Я просто устал спорить с тобой, Ведьма. Это требует больше сил, чем ходьба.

— Лжёшь.

— Возможно, — усмехнулся он. — Но если эта вода действительно помогает... — Каин на мгновение замолчал, взглянув на свои руки, — нам стоит знать об этом. Потому что в этом мире осталось мало вещей, которые умеют лечить, а не только убивать.

Глава 19. Каин

Запасы провизии кончались. Охотиться в Диких Лесах я не рискну, а каждую ночь мы могли потерять лошадь, поэтому вскоре решено было выдвигаться назад. Перед уходом пришлось долго перебирать книги. Унести всё было невозможно, и это раздражало сильнее, чем я ожидал. Хранилище пережило катастрофу, уничтожившую половину мира, но знания оставались слишком многочисленными. Приходилось выбирать.

Эвелин складывала на стол те записи, которые считала важными: заметки ведьм о душе, о благословениях, несколько старых трактатов о демонах, карты, на которых были отмечены тайники и дороги. Я добавил к этой куче несколько книг, где встречались упоминания о природе Смерти, даже если половину текста я понимал лишь частично. Такие знания могли пригодиться позже. В итоге осталась небольшая стопка, которую можно было забрать, не опасаясь, что кобыла рухнет. Остальное пришлось оставить. Эвелин замерла у стеллажей, пытаясь запомнить расположение книг. Я понимал это чувство. Иногда знания, которые невозможно унести, кажутся невосполнимой потерей.

— Один человек... Ноа... писал, что существует два типа души: свет и тьма, — она нарушила тишину, не оборачиваясь. — Все живые существа рождаются со светлым типом. Такие души устойчивы, они отталкивают лишнюю энергию, сохраняя целостность. Но Хаос может поменять полярность.

Она повернулась ко мне, и я почувствовал, как её ведьминское чутье сканирует пространство вокруг меня.

— Тёмные души — это воронки. Они поглощают всё извне. Если разум не способен контролировать этот поток, начинаются хаотичные колебания. Разум «звереет». Так появляются демоны — одичавшие от этих вибраций животные. И Одержимые — такие же одичавшие люди.

Она сделала паузу, и я ощутил, как по моей коже прошел знакомый холод от её пристального внимания к моему нутру.

— А вы, Жнецы... — она замолчала, подбирая слова. — Вы просто те, кто научился контролировать эти колебания внутри себя. Но природа вашей силы та же, что и у них.

— Ты хочешь сказать, что я — демон в панцире Пустоты? — сухо усмехнулся я.

В памяти всплыли строчки из молитв Богу Смерти, которые нам вбивали в голову в Ордене: «Утихомирь бурю в крови, усмири лёд в сердце, стань неподвижным, как могильный камень». Нас учили, что это путь к святости, к высшему служению. Всю жизнь я считал Пустоту священным отсутствием, чистотой. Она думает, что внутри каждого Жнеца сидит голодный зверь, которого мы просто научили подчиняться командам? Глупость какая. Эта мысль отозвалась в груди глухим резонансом, который Эвелин наверняка почувствовала. Я точно знал, я — особое создание Бога Смерти. Эти предположения — оскорбление.

— Я не демон. Я человек, — отчеканил я. — Моя воля подчиняет силу, а не наоборот.

Эвелин глубоко вздохнула, меня полоснула её возникшая вдруг тревога.

— Так что в итоге? Думаешь, ты ничего не сможешь сделать со своей силой?

— Судя по записям... если принимать это за правду, моя магия не способна излечить Одержимых. Они просто впитают её, как губка, и... уничтожатся, как было в Храме.

— Значит, решения нет?

— Может быть, и есть. Стоит поискать ещё. Нельзя судить о мире по записям одного странного мужчины. Он не был ведьмой.

Мы покинули Хранилище утром. Воздух был холодным и пах землёй и травой. После нескольких дней, проведённых среди пыли и полумрака, мир казался резким. И боль в боку снова напомнила о себе, хотя повязка держалась крепко. Через связь ощущалось, что Эвелин была насторожена, но молчала. Но я так знал, что она следит за каждым моим шагом.

Путь к источникам окружали холмы. Тропа петляла между ними, а иногда сужалась настолько, что приходилось спешиться. Несколько раз я останавливался, чтобы прислушаться. В этой местности легко было пропустить опасность. Но вокруг стоял странный покой, а не то безумие, к которому мы привыкли, когда любое затишье предвещало появление Одержимых.

Через несколько часов тропа вывела нас к узкому разлому в скале. Сначала я подумал, что это просто ещё один проход между камнями, но, когда мы подошли ближе, изнутри потянуло душным теплом.

— Здесь, — сказала Эвелин, развернув карту.

Я кивнул и первым шагнул в разлом, ведя лошадь в поводу. Кобыла упиралась, прядая ушами и недовольно фыркая на узкие каменные своды, но стоило ей почуять влагу, как она покорно пошла следом.

Коридор уходил вниз, камень под ногами был гладким и скользким. Мы прошли несколько десятков шагов, и пространство вдруг расширилось. Увиденное заставило меня остановиться.

Внутри пещеры затаилось озеро. Большое, круглое, скрытое под сводом камня. Вода была настолько прозрачной, что дно просматривалось даже на глубине, а от поверхности поднимался лёгкий пар. Свет проникал сквозь трещины в потолке — узкие лучи падали на воду и отражались от неё, рассеиваясь мягким серебристым сиянием по стенам пещеры. Воздух пах не гнилью, как в лесу, а мокрым камнем и чем-то сладковато-минеральным. Каждая капля, падавшая в озеро, отдавалась гулким эхом, вибрировавшим где-то в основании черепа.

Я невольно задержал дыхание. После всего, что мы видели в последние недели, это место казалось сказочным. Слишком... живым.

Пока я завороженно смотрел на пар, Эвелин уже возилась с упряжью. Она мягко похлопала кобылу по крупу, позволяя той напиться.

— Оставь её здесь, — бросил я, снимая с себя сумку. — В глубину она не пойдет, а травы тут нет, так что далеко не убежит.

Эвелин лишь кивнула, распутывая