Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

неспокойно было во Франции. На президентских выборах весной этого года растерявшего свой политический капитал «социалиста» Миттерана там обошел — хоть и не то, чтобы значительно — голлист Жак Ширак. Он сразу назначил перевыборы в Национальную ассамблею и сумел получить для себя более-менее приемлемый состав парламента.

Проблемы, однако, подкрались откуда не ждали — с Корсики. Там, я напомню, всегда были сильны националистические и автономистские настроения, которые мы с некоторых пор активно поддерживали. Во время своей предвыборной кампании Ширак прилетал на Корсику и выступил с предложением предоставления острову некой автономии, кроме того, он обещал способствовать пересмотру части дел, которые были заведены на местных радикалов после ряда террористических актов с убийствами французских чиновников, что было воспринято максимально позитивно и из-за чего за Ширака проголосовали все недовольные политикой предыдущего президента.

Ну и как водится в таких случаях, новый президент, едва вступив в должность, тут же корсиканцев кинул. На вопрос об автономии заявил, что пока «не время», вмешиваться в судебные дела отказался. Непосредственным же толчком к началу протестов стала смерть в тюремной камере одного из «террористов», который обвинялся в убийстве французского префекта — высшего чиновника — Корсики. «Случайная» смерть от падения с койки и удара затылком об пол вызвала настоящую бурю возмущений в обществе.

Это привело к массовым протестам на острове, которые быстро перешли в состояние вялотекущего противостояния. Предыдущие полтора года мы как могли перебрасывали на родину Наполеона оружие и инструкторов, вывозили в Ливию местную радикальную молодежь для обучения воинскому делу. Конечно, нормальной армии создать из этого было невозможно, но такая цель и не стояла, достаточно было внедрить в протестующую толпу немного гремучих дрожжей.

За время летне-осенних протестов уже погибло больше сотни человек — как местных, так и полицейских — сгорело несколько административных зданий и сотни автомобилей. Протестующие откуда-то раздобыли тысячи белых флагов Корсики, и теперь половина населения ходила с белыми повязками на руках, символизирующими принадлежность к «самостийникам».

Революцией происходящее на Корсике назвать было сложно, опять же, сомнений в способности Парижа при необходимости утопить всё движение в крови ни у кого не было, но и совсем безболезненным для лягушатников происходящее тоже назвать не взялся бы даже самый большой оптимист.

Большая буча продолжалась в Израиле. На выборах в начале 1988 года ожидаемо победила «Авода», отправив правительство Шамира в отставку. При этом собственных депутатов — «Авода» получила 41 мандат, «Ликуд» — 38, три религиозные партии, представляющие интересы ортодоксов — суммарно 12, остальные голоса разделились между целой россыпью сил разного толка — ни у кого для формирования правительства не хватало. Больше четырёх месяцев шёл процесс формирования коалиции, которая в итоге приняла совершенно извращённую форму. К «Аводе» присоединились ортодоксы, ранее всегда выступавшие на стороне «Ликуда», злые языки при этом судачили, что основной причиной смены стороны для ортодоксов стал план Шамира по привлечению религиозных евреев к службе в армии, потому как имеющимися силами ЦАХАЛ просто не успевал гасить то тут, то там вспыхивающие очаги вооружённого противостояния.

При этом проблем у Израиля была целая куча как внутри страны, так и снаружи. Страна так и не отошла от финансового кризиса 1985 года, который закончился сменой валюты, всё это приправилось высокими ценами на нефть и разгорающейся интифадой. Плюс никакого даже намёка на возможный приток иммигрантов из СССР и стран Восточной Европы в этом варианте истории не было даже близко.

Разгорающийся на границах Израиля конфликт вынудил новое правительство Переса вкладывать серьёзные средства в организацию «стен» вокруг Сектора Газы и Западного Берега, что отъедало серьёзный процент бюджета. Высокая инфляция вынудила вернуться к антиинфляционной сделке образца 1985 года с Гистадрутом — главным профсоюзом, или вернее объединением профсоюзов, в котором состояло около 85% экономически активного населения страны — заморозка зарплат, адресная помощь только самым малоимущим, заморозка приватизации госсобственности в ситуации, когда цена на неё находится на минимуме.

(Шимон Перес)

Ну и военная ситуация так же оставалась тяжёлой. Интифада быстро перешла от войны камней к вооружённому партизанскому отпору оккупантам. Оружие с территории Сирии через Иорданию и Египет текло рекой, нападения палестинцев на патрули ЦАХАЛ стали совершенно привычным делом. Как и ответные кровавые рейды, переходящие в мини-войны на территории отдельных кварталов. Только за 1987 год Израиль потерял около 120 солдат и чуть меньше — гражданских, потери палестинцев и вовсе пошли на тысячи.

Одновременно воевать приходилось на севере, в Ливане. Причём как с «Хезболлой», так и с частями сирийской армии. В какой-то момент Тель-Авив это достало, и там попытались нанести удар непосредственно по Сирии, что уже стало поводом для ответных действий. Причём мы сначала предупредили евреев, что если те будут безобразничать, то получат по мордасам, но те, как водится, не вняли. 13 апреля 1988 года в ответ на бомбардировку сирийской территории уже мы совместно с союзниками нанесли массированный ракетно-бомбовый удар по израильским военным частям и укреплениям на Голанских высотах, которые вообще-то считались частью Сирии.

Конечно, вышел скандал, нам заявили протест, Буш выступил с очередной речью — кто б его слушал, президента, которого собственная партия не пустила на перевыборы — о красной угрозе, сами евреи что-то там вякали… Но каких-то реальных последствий не случилось, просто потому что всем основным акторам было не до того. Ну а мы Тель-Авиву намекнули, что следующий удар ведь может прийтись и не по военным целям на границе, а по чему-нибудь более важному. Например по неприметному комплексу зданий на закрытой территории возле города Димоны. Там вроде бы поняли, и больше границу с Сирией пока не нарушали, ограничиваясь боями на территории Ливана.

(Космический снимок ядерного центра Димоны)

Глава 6−2

Международная осень 1988

Осень 1988 года

THE TIMES: Самые несчастливые Игры

Сеул. Идут ли в эти дни Олимпийские игры на Корейском полуострове? Формально — да. По сути — это самые провальные Игры в новейшей истории олимпийского движения. После летнего обострения 1988 года — артиллерийских дуэлей вдоль демилитаризованной зоны, ракетных пусков КНДР по северным пригородам столицы, гибели гражданских и организованной эвакуации из Кояна и Ыйчхона — спортивный праздник обернулся учениями по гражданской обороне. Ответные удары Южной Кореи и США по позициям северокорейской артиллерии и ракетным дивизионам на линии соприкосновения лишь зацементировали в сознании приезжих: безопасность — условна, а гарантии — иллюзорны.

МОК и Сеул попытались