Долг человечества - Артем Сластин

— Все, ходу отсюда. — Низко добавил Антон.

И мы отправились. Было очень сложно передвигаться по темноте, сквозь буреломы, колючие кусты, непонятные растения с жгучими, как крапива, листьями, низкие ветки и какую-то слизь или смолу на деревьях. Прозвучало предложение потратить еще немного очков и купить фонарь с масленкой, но почти единогласно идея была свернута. Люди все еще боялись «светиться» в темноте, а с фонарем этот эпитет стал бы буквальным.

По словам Антона, мы искали какое-то углубление в скале или большое поваленное дерево, чтобы оказаться с подветренной стороны. Никто из присутствующих понятия не имел о сторонах света здесь, ни компаса, ни привычных ориентиров выяснить не удалось, а определять положение по мху нецелесообразно даже на Земле. Свой план лучник подкрепил доводом о том, что если найти такое место, хищникам будет труднее учуять нас по запаху.

Часом позже Женя начала жаловаться на то, что ее ботинок прохудился из-за попавшего в него камешка, и теперь ее край стопы касался холодной и влажной земли. На предложение прицениться в магазине, она сказала, что ей недостает очков. За сапоги система просила целых пять пунктов.

— Можешь вернуться к той бедолаге и снять обувь с нее. Ей уже она ни к чему. — Съязвила Катя, пробираясь через очередной бурелом.

Мне на какое-то мгновение показалось, что девушка бросится на обидчицу, так и норовящую всех вокруг поддеть, с кулаками. Но, вместо этого, она поджала губы, так сильно, что ямочка на подбородке сложилась в бугорок, и едва не расплакалась.

— Катя, еще хоть слово, и… — Начал Дима, но был перебит.

— И что? Выгонишь меня, отправишь на верную смерть слабую девушку, так нуждающуюся в защите крепкого воина?

— Просто…. — парень заскрежетал зубами, — помолчи пока. И так тошно. И мы обсудим субординацию в более спокойной обстановке.

Бродить по темному лесу было, конечно, верхом идиотизма. Но, с другой стороны, разбить лагерь посреди просматриваемой с каждой стороны поляны было еще более тупой затеей. Мысль Антона казалась всем верной, тут семи пядей во лбу не надо быть, чтобы посчитать это надежным решением в сложившейся ситуации, и потому, превозмогая холод, боль в ногах, усталость и сонливость, мы продвигались дальше.

Было еще две проблемы. По крайней мере я их для себя обозначил именно так. Мы не имеем ни малейшего представления о длине местных суток. Что, если наши внутренние, биологические часы, сильно разнятся с тем, как окажется на самом деле? Что, если астрологическое положение местной планеты таково, что световой день здесь, скажем, процентов десять от длины суток? Возможно? Возможно. Мне было боязно предположить более худший расклад.

Второй проблемой стал холод. Наша экипировка пусть и была довольно плотной, но температура окружающей среды неумолимо снижалась, и продвигаться дальше становилось все более некомфортно. Дошло до того, что из наших ртов стал вырываться пар. Сначала — когда начинали говорить. Потом уже просто от дыхания. Это означало, что по цельсию сейчас едва-едва плюс.

В магазине были и часы, и термометр. Но это пока — недопустимая роскошь.

— Дайте минутку… нога болит. — Застонала Женя, прильнула к дереву и перемазалась мантией в сероватой смоле.

— Я могу тебя понести. — Вызвался Антон, поспешив к супруге.

— Нет, ты и сам ранен, да и ты нужен группе. Если ты не будешь готов… — Покачала головой девушка из стороны в сторону.

— Ерунда, вокруг тихо, ни следов нет, ни опасностей. Давай. — Он потянул руки к ней.

— Дай мне посмотреть. Сними ботинок. — Сказал я, вспомнив про элементарное упрочнение. Вдруг, сумею починить?

Сначала Женя помолчала, словно в нерешительности, но потом все же подчинилась, оголив стопу, которая уже начала немного кровоточить. Ботинок протянула мне.

— Залечи свою рану, сможешь? — Спросил я.

Женя кивнула, а Антон взглянул на меня с крайней степенью уважения.

— Привал, временный. Займите позиции, смотрите в оба. Марк, сможешь что-то с этим сделать? — Поинтересовался подошедший к заминке Дима.

— Не знаю, но попробую. — Ответил я, беря в руки истерзанный ботинок. Порыв был серьезным — подошва почти полностью отошла от верха по шву. Просто прижать и усилить? Бесполезно. Навык работает с целостностью материала, а здесь связь нарушена. Нужен был клей, связующее звено.

(Стартовые кожаные сапоги целителя)

(Прочность: 1/10)

(Предмет поврежден!)

Состояние было удручающим. Еще чуть-чуть — и сапог развалился бы на части. В карманах не было ни шила, ни ниток, ни, тем более, обувного клея. И взять их в долбанном лесу было негде. Промелькнула было мысль выточить из ветки тонкую иглу, но идею я сразу же отмел как абсурдную. Толку с нее, если крепить нечем? А использовать кучу веточек для своеобразных заклепок может быть нерациональным. В конце-концов Жене еще как-то ходить в этом.

И тут меня осенило. Вспомнился сделанный мною стакан из листьев. Тогда я не просто упрочнил их — я скрепил два отдельных листа в единую конструкцию. Но как это получилось? Должно было быть еще что-то, помимо двух листочков. Недолгие размышления навели меня на мысль, что чем-то, что их скрепило, была или пыльца какая-то, или роса, но просто так срастить два листика у меня бы вряд ли вышло. Точно так же и здесь, мне нужен был какой-то аналог. Что-то похожее… Я пожевал губами и осмотрелся.

Мой взгляд упал на ствол дерева, испещренный наплывами сероватой смолы, в которой мы все так щедро измазались. Идея! Я отковырнул камешком крупный, уже подсохший, но все еще липкий наплыв. Смола тянулась тягучими, новорящими прилипнуть к пальцам нитями — идеальный природный адгезив.

Густо намазав разрыв, я крепко прижал подошву, выдавив излишки. Получился пусть неаккуратный, но шов, скрепленный смолой. Убрал лишнее из внутренней части листочком, заодно промазав и изнутри, а затем сосредоточился и применил Элементарное Упрочнение.

По всей площади сапога, и особенно ярко — вдоль промасленного шва, побежали знакомые зеленоватые шестиугольники. Смола отработала как надо, спеклась с кожей в единый, неразрывный материал, пронизанный магической сеткой. Разрыв исчез, будто его и не было.

Но вместе с починкой обуви, я заметил, что заклинание на моей мантии потухло. Там оставался едва заметный лишь мне магический след, зеленоватый такой, но он давал мне понять, где именно сейчас активный эффект упрочнения. И он перенесся на сапог. Что ж, первый пункт я выполнил, но меня царапала мысль — стакан-то вот он, все еще в собранном состоянии, в инвентаре.

Я судорожно